Качаю головой. Весь предыдущий месяц Рансон пытался убедить меня, что отмечать Праздник середины зимы вместе со слугами баронессе не полагается. Но я не отступила. Нас всего шестеро. Татина дружит с Литой, им будет скучно порознь.
Рансон вздыхает:
— Ладно. Риса и Ася уже знают?
— Да. Я им сказала.
Перед сном думаю о том, что впервые видела настолько явное проявление магии. Защитный контур, нагревание воды и светящуюся сферу ещё можно объяснить какими-то хитрыми технологиями. Даже исцеление с помощью амулета можно списать на каких-нибудь нанороботов. Но вот умение ходить по снегу, не проваливаясь в него, действительно поражает. И ещё кажется очень практичным. Никогда не видела смысла в том, чтобы уметь бросать огненные шары, или что там маги делают в фэнтези. А вот магия для облегчения обычных бытовых нужд мне очень нравится.
Утром Ася срезает цветы. Ставлю вазу с ними в центр стола. Из осторожного разговора с Рансоном я поняла, что в этот праздник живые цветы и свечи считаются самым лучшим украшением. Если нет живых, вполне подойдут и засушенные травы. Гирлянды и ёлки здесь не приняты. Так же как и обмен подарками.
Чтобы не выдать себя и не показаться ещё более странной, на ёлке я настаивать не стала, а вот подарки для детей подготовила.
Пока Ася сервирует стол, расставляю и поджигаю свечи. Рансон помогает перенести готовые блюда с кухни. Когда всё готово, зовём девочек.
Я очень боялась неловкости, но ситуацию спасает Рансон. Рассказывает нам забавные истории времён службы, и все как-то расслабляются.
После наступления темноты следуем ещё одной местной традиции — выходим на улицу, чтобы загадать желание. Почему это нужно делать именно на улице — теряюсь в догадках.
Загадываю здоровье для дочки и для себя. Деньги я заработаю, мужчина мне сейчас не нужен — просто не до него. А счастье… Счастье — это когда твои близкие живы и здоровы. Теперь я это понимаю со всей отчётливостью.
По возвращении в дом вручаю девочкам подарки: по белому зайчику, сшитому из меха, а также по три платья для их кукол. Они убегают примерять новые наряды куклам, а мы рассаживаемся вокруг камина с чаем и тортом.
Впервые мне настолько уютно. Заботы словно отступают и начинают казаться незначительными. Впервые появляется уверенность в том, что всё получится.
Дочка начинает засыпать ещё до того, как её голова касается подушки. Раздеваю дочку сама, чтобы не будить. Кошка запрыгивает на кровать и сворачивается клубком у её ног.
В эту ночь мне снится что-то очень приятное и радостное, но сам сон забываю, как только открываю глаза.
К концу зимы успевает созреть ещё один урожай, поэтому Рансон с селянами отправляется в город.
Узнав об угрозе волков, уговорила Рансона больше не рисковать, поэтому за всё это время он выбирается в лес всего один раз — убрать уже расставленные ранее силки и собрать добычу. Договорились, что мясо он купит в городе, и я жду его возвращения с особым нетерпением.
Мясо — это хорошо, но десерт мне тоже хочется, поэтому после завтрака затеваем с Рисой торт. На этот раз с заварным кремом.
Крем уже готов, а коржи томятся в духовом шкафу, когда дверь на кухню открывается и вбегает Татина. Рукав её платья в крови. Тяжёлые алые капли стекают по кисти и оставляют отметины на полу.
На мгновение застываю от ужаса, но слёзы дочери быстро приводят меня в чувство. Вскакиваю с места и осматриваю её руку. От локтя до плеча рукав распорот и видна глубокая рана. Подхватываю малышку на руки и бегу в ближайшую ванную. Шепчу:
— Милая, тише! Потерпи, пожалуйста! Сейчас!
Отрываю рукав, промываю рану, а потом прикладываю к ней исцеляющий артефакт. Благодарю видение, которое позволило мне подготовиться к сегодняшнему происшествию. Мне хватило времени расспросить Рансона о том, как действуют исцеляющие артефакты. Оказалось, в случае с порезами нужно сперва промыть рану, очистить её от инородных предметов, чтобы в дальнейшем избежать заражения, и только после этого использовать артефакт. Поскольку я уже видела, что будет, и мысленно проработала план действий, то теперь действую, не особенно задумываясь.
Успокаивающе глажу доченьку по спине и шепчу всякую успокаивающую чушь. Постепенно рёв стихает. Когда она окончательно приходит в себя, вздыхаю:
— Расскажи, пожалуйста, что случилось.
— Будешь ругаться?
— Не буду. Думаю, ты и без этого уже поняла, что была не права.
— Мы с Литой играли на чердаке.
— Но ведь там холодно!
— Но мы же одним глазком. Только я споткнулась и напоролась на гвоздь… Мы больше так не будем.
Вздыхаю:
— Конечно, не будете — сегодня же запру чердак понадёжнее.
— Сердишься на меня?
— Скорее испугалась… Посиди здесь — я принесу платье, чтобы ты могла переодеться.
— Хорошо, мама.
Выхожу и сталкиваюсь с обеспокоенной Рисой:
— Как Татина? Всё в порядке?
— Да. Я её подлечила. А с Литой всё нормально?
— Да. Она обо всём рассказала. Мне так жаль!
— Хорошо то, что хорошо заканчивается. Девочки испугались, так что не ругай её слишком сильно. Мне нужно сходить за платьем.
— Конечно.
