– Ну, нет так нет. Верю, что ты хорошенько его припрятала. Придётся добавить магии, чтобы горело быстрее и жарче. Тогда золото расплавится и уйдёт в землю. Твои крестьяне ещё пожарище не по одному разу перекопают, чтобы найти хоть кусочек золотой. Вот увидишь! А нет, не увидишь, – он засмеялся, а затем продолжил: – Ну всё, пора прощаться.
– Подожди! – выкрикнула я. – Хочу попросить у тебя кое-что.
– О-о, последнее желание? Какая прелесть. Ну говори, – Флоси снисходительно махнул рукой.
– В кухне ночует девочка вместе с братом. Отпусти их, они совсем дети и ни в чём не виноваты.
– Поздно, милая, я уже подпёр дверь кухни поленом. Как и дверь во двор. Детишкам никак не выбраться, – Дунгаль нарочито тяжело вздохнул.
Его сочувственное выражение было до того приторным и наигранным, что я почувствовала ярость. Не будь на мне крепких пут, врезала бы ему ногой по роже. А так вышло лишь нелепое барахтанье.
– Ну всё, поговорили – и хватит, – Флоси снова попытался засунуть кляп мне в рот, поясняя: – Предосторожность никогда не помешает. Заклинание тишины придётся снять. Вдруг на твои похороны придёт кто из инквизиторов. Всё-таки Ленбрау у них доктором числится.
Я дёргалась изо всех сил, крутила головой, не позволяя ему зафиксировать моё лицо. Крепко сжала зубы. Однако тычок по губам заставил вдохнуть от неожиданности и боли. Дунгаль тут же этим воспользовался. Сунул мне в рот тряпку и обвязал бечёвкой вокруг головы.
По щекам потекли слёзы от страха и бессилия. Я сейчас умру жуткой смертью и ничего не смогу изменить.
Злая ирония – Бабура с Истой в первые дни пугали меня костром инквизиции за использование магии, а в итоге меня сожжёт заживо свихнувшийся ведьмак, одуревший от собственной безнаказанности.
– Ну-ну, не надо плакать, – он заботливо стёр слёзы с моего лица. – Не переживай, возможно, ты умрёшь быстро. Если повезёт, то задохнёшься ещё до прихода огня. Я облил керосином все двери, а в твоей комнате не стал. Как думаешь, почему?
Я посмотрела на него. Знала, что бесполезно, но внутри вдруг вспыхнула надежда, что Флоси меня пощадит. Что всё это идиотская злая шутка. Он отомстил за унижение, напугав меня до полусмерти. А теперь скажет, что удовлетворён, развяжет и уйдёт.
Разглядев моё выражение лица, Дунгаль расхохотался.
– Ты правда поверила, что я тебя не спалю? У меня кончился керосин, потому что твою комнату я оставил напоследок. Это моё упущение. В следующий раз буду лучше рассчитывать объём.
Я заплакала. Горько. Отчаянно. Навзрыд. Флоси больше не стремился меня утешать или издеваться. Он вдоволь натешился, увидел меня раздавленной, сломленной ужасом надвигающейся смерти. Он чувствовал себя отомщённым, поэтому неспешно направился к выходу.
У самой двери не выдержал, обернулся:
– Надеюсь, в последние минуты ты будешь думать о том, что могла бы прожить долгую жизнь рядом со мной. И всё это – исключительно твоя вина.
Дунгаль ушёл, закрыв за собой дверь. Я не могла видеть, что он делает, но будто ощущала его дальнейшие перемещения по дому. Вот он проходит по комнатам, и они вспыхивают одна за другой. Флоси улыбается, наблюдая, как горит то, что составляло мою жизнь.
В последнюю очередь он поджигает изнутри дверь главного выхода, чтобы, даже если вдруг каким-то чудом освобожусь, я не сумела её открыть. А снаружи ещё и подпирает длинным поленом – вдруг я окажусь достаточно безумной, чтобы биться в горящую створку.
Дунгаль действительно всё предусмотрел. Мне отсюда не выбраться.
Я почувствовала запах гари и перевела взгляд на дверь. Сквозь щель в комнату заползал густой сизый дым.
Ужас накрыл и спеленал покрывалом, слившись с тем, в которое замотал меня Флоси. Руки и ноги задрожали, а затем налились гадкой слабостью. Тело сдавалось, смиряясь перед неизбежным. Какой смысл бороться, когда победы не будет, остаётся только лежать и ждать конца.
Веки опустились под тяжестью этого осознания. Хотя бы не видеть, не знать, в какую минуту оно случится. Отсрочить неумолимую гибель, пусть и мысленно.
Я начала прощаться. Сначала с Любово. Здесь я познала магию и обрела счастье. Спасибо за него. Затем с Бабурой, Истой, Потькой, Вельгой… Я шёпотом проговаривала каждое имя, благодарила и просила прощения.
Сестру и брата было жаль особо. Они погибнут из-за меня. Надеюсь, дети не проснутся и уйдут мирно.
Напоследок я оставила Идана. Мой любимый, родной, мой единственный муж. Мне суждено было попасть в другой мир и другое тело, чтобы обрести настоящую любовь. Прежде я не знала подобного счастья, и благодарна за него, пусть оно и было недолгим.
Я будто воочию увидела Идана. Он смотрел на меня с горечью, ему тоже было больно и тяжело прощаться. И тут я вспомнила слова Флоси, что после моей смерти он доберётся и до моего мужа.
Нет! Я не могу этого допустить! Я должна бороться! Хотя бы попытаться что-то изменить.
Я задёргалась, забилась, изворачиваясь всем телом. Не сразу, но мне удалось перевернуться на живот, а затем и подобраться к краю. Ещё один рывок – и я скатилась на пол.
