В следующий раз меня затормошила Бабура. Её голос и грубоватую манеру, напрочь лишённую деликатности, я узнаю даже с закрытыми глазами. Правда открыть всё же пришлось, потому что она никак не отставала. Да и в ноздри проник запах куриного бульона.
– Вам нужно покушать, барышня, хоть немножечко.
Одновременно со словами меня приподнимали, усаживали удобнее, поправляли подушки. Глаза так и норовили снова закрыться, будто веки размотали как рулонные жалюзи и плохо закрепили завязки.
Вельга стояла у кровати с тарелкой в руках. Иста присела на край постели и упрямо подносила к моим губам ложку, держа её, пока я не открывала рот. А Бабура наблюдала за всем этим действом, скрестив руки на груди.
Мне хотелось смеяться, наблюдая такую воинственную заботу, но сил хватило лишь слегка развести уголки губ, а затем я снова уснула.
Сны были тревожными. Я то бежала, стремясь куда-то успеть, но неизменно опаздывала. То пряталась от опасности под кроватью, но меня всегда находили. Я дёргала ногой, пытаясь вырваться из захвата, и чувствовала, как проигрываю эту схватку.
Проснулась в ознобе. Мокрая сорочка прилипла к телу. Одеяло и простыню так же можно было отжимать.
Голова работала ясно. Я решила, что уже выспалась и пора бы посетить ванную комнату. Ужасно хотелось в туалет.
Однако подняться с постели оказалось не так уж просто. Слабые руки являлись ненадёжной опорой, а слабые ноги отказывались держать меня вертикально.
Я потратила массу усилий, но сумела лишь добраться до края кровати и оказалась наедине с несколькими шагами свободного пространства.
– Ну и как преодолеть эту пропасть? – я словно вернулась в детство, когда весь ковёр был лавой с редкими островами кресел. Только сейчас у меня нет сил её перепрыгнуть.
– Барышня, зачем вы встали? – я не слышала, как открылась дверь, и укоризненный голос Дейсы застал меня врасплох.
В швейной мастерской она была самой тихой из девушек. А сейчас подлетела ко мне, подставила плечо и медленно повела обратно к постели.
– В туалет хочу, – призналась я. – И сорочку бы сменить,
– Так горшок под кроватью стоит. Сейчас помогу.
Мне пришлось преодолеть смущение. Сама бы не справилась. Дейса помогла мне переодеть сорочку, перестелила бельё и затем снова уложила в постель.
– Вы лежите, барин сказал, так надо. Я сейчас скажу, что вы проснулись.
– Дейса, подожди, сколько я спала?
– Почти неделю, – прошептала она, и лицо вдруг сделалось испуганным и жалким. – Барин, как вернулся из города, так не отходил почти, час назад спать ушёл.
– Не буди его, – попросила я. – Лучше позови Бабуру с Истой.
Дейса кивнула и умчалась.
Почти неделю? Надеюсь, девушка преувеличила. Я привыкла доверять докладам своих помощниц, которые излагали сухие факты, без сочинительства, и на их основе уже делать выводы.
Одна я пробыла недолго. Вскоре появились управляющая с нянькой. Одна несла поднос, другая – чайник.
– Неудобно тут, говорила же, надо перенести её в другой флигель.
– Куда перенести? Доктор же сказал, что покой нужон. Вот пускай и лежит покойно.
– Ты мне не каркай тут, и так поседела вся за эти дни.
– Я и не каркаю, говорю, пускай лежит барышня, выздоравливает, да сил набирается.
Я в некотором изумлении наблюдала за их перепалкой. Они вели себя так, будто я всё ещё спала. Словно привыкли, что я не слышу, и продолжали давно начатый спор.
Бабура придвинула ногой табурет и поставила на него поднос. Ноздрей коснулся запах куриного бульона, варёных яиц и подсушенного хлеба. Иста отошла к столу и налила в кружку отвар из большого глиняного чайника.
– Я тоже рада вас видеть, – не удержалась я.
Они синхронно охнули и посмотрели на меня.
– Ой, барышня, напугала как, – выдохнула Иста.
Бабура смотрела на меня некоторое время. Затем заморгала, всхлипнула и осела на кровать, уткнувшись лбом мне в живот. Её тело сотрясалось, пальцы судорожно сжимали одеяло, постепенно стягивая его с меня.
Она что, плачет? Я растерянно взглянула на Исту – ну и что теперь делать? Однако судя по ошарашенному виду няньки, она тоже никогда не видела Бабуру в таком состоянии.
Я не без усилий протянула руку и погладила управляющую по голове.
– Всё хорошо, моя дорогая Бабура, всё плохое уже позади.
Она подняла мокрое от слёз лицо, схватила мою ладонь и прижала к щеке.
– Никогда! Слышите? Никогда больше так меня не пугайте! – потребовала охрипшим от рыданий голосом.
– Обещаю, – ответила я, надеясь, что мои слова окажутся правдой.
Спохватилась Бабура так же внезапно, как и начала плакать. Она отошла к ведру с водой, стоящему на лавке под окном. Всё это время мы с Истой переводили растерянные взгляды друг с друга на управляющую и обратно.
Для нас обеих это явилось потрясением.
Бабуре потребовалась пара минут, чтобы привести себя в порядок. Затем она подошла, поставила мне на колени поднос и слегка хрипловатым, но твёрдым голосом велела:
– Так, барышня, вам надобно всё съесть. А то неделю ни жива, ни мертва лежала. Токмо бульон в неё вливали по две ложки.
– Да, босс, – покладисто согласилась я и взяла в руку ложку. – А вы мне пока расскажите, что я пропустила.
