Гуров кивнул и сделал большой глоток кофе, чтобы смочить горло, и машинально поморщился. Кофе в столовой Главка был отвратительным. Единственное место, где можно получить действительно крепкий вкусный кофе, – кабинет Орлова. Там стояла кофеварка, больше похожая на космический корабль, и только секретарь Верочка умела виртуозно управлять ею. Именно к ней и нужно было идти на поклон, если хотелось выпить крепкого кофе вечером для того, чтобы разогнать ход мыслей. Верочка варила кофе только своим любимчикам, а всех остальных безжалостно изгоняла от кофеварки.
– Да, ты прав. Вот тут и начинается история, возможная, пожалуй что, только для девяностых, – вздохнул Гуров и сделал пас руками, изображая фокусника, – следи за руками. В общем, директор самого крупного ювелирного завода Урала, «Изумруд» в настоящее время, в прошлом «Дочь Урала», начинает сотрудничать с Казинидисом. И соглашается под гарантии Гохрана отгрузить ему партию алмазов и бриллиантов на крайне неприличную сумму.
– Насколько неприличную? – заинтересовался Станислав, со вздохом отодвинув от себя и второе. Есть не хотелось совсем.
– Очень неприличную. И их даже не смутило то, что деньги были переведены на счет не юридического лица, а двух физических лиц. Тех самых соучредителей компании. Братьев, кстати, и иностранных граждан. Как несколько других фигурантов дела, они погибли. Пару лет назад.
– Автокатастрофа?
– Бери выше – крушение поезда. Не думаю, что это было покушение. Об этой аварии писали очень много.
Крячко со стоном положил голову на сложенные руки. Да, пожалуй, такая история в самом деле была возможна только в девяностых. С их расцветом финансовых пирамид и огромным желанием заработать как можно больше денег и как можно быстрее. А что будет потом, мало кого волновало. Это дело, словно машина времени, переносило сыщиков в прошлое. Которое они оба не очень-то хотели вспоминать.
– Так вот. Еще год компания-производитель пытается получить дивиденды с вложенных денег, но, как ты понимаешь, их кормят завтраками, рассказывают, насколько сложно это – торговать алмазами, и… «Изумруд» ждет. Тем временем «Голден Ада» продолжает развиваться. И как это водится в финансовых пирамидах, они возвращают вложения завода. Даже с прибылью. Но небольшой, потому что нужны деньги на развитие компании, и прочее, и прочее. И что мы имеем?
– Что? Только не говори, что они все-таки продавили Гохран.
Гуров кивнул. Сказать по правде, он и сам не верил, что такое возможно. Но тем не менее Гохран в девяносто четвертом году отгружает более чем крупную партию алмазов и бриллиантов для того, чтобы получить под них кредит на пятьсот миллионов американских долларов. Камни уходят в Сан-Франциско. И Россия в самом деле получает за них деньги, но во много раз меньше заявленной суммы. По сути, алмазы продаются по самой бросовой низкой цене. Грамотный экономист выкрутился, объясняя это демпингом цен, борьбой с компаниями-конкурентами и прочими рыночными печалями, которые в далекой от солнечного Сан-Франциско России кажутся почти похожими на правду. Но! После того как Казинидиса доставили из греческой тюрьмы в «Матросскую Тишину», он начал давать показания и… сделал признание, что оставшиеся деньги он перевел в фонд поддержки избирательно компании Бориса Ельцина.
Станислав поперхнулся компотом:
– Но ведь им же это не сошло с рук?
– К девяносто шестому году у Казинидиса уже было гражданство Греции. Уголовное дело по мошенничеству в особо крупных масштабах развивается на удивление тихо. Сам понимаешь, никто из тех, кто тогда стоял у руля, не хотели огласки, особенно на международном уровне. Мало кто захочет, чтобы все узнали, что он дурак. Что было бы сделать логичнее всего?
Станислав пожал плечами:
– Ну, по законам того времени фигуранты тихо погибают от каких-нибудь не слишком масштабных катастроф, у кого-то, допустим, сердце не выдержало внезапно свалившихся на них богатств, кто-то поскользнулся и восемь раз упал на сложенный в кармане нож, мало ли что бывает. Но в живых никого не должно было остаться. Это же не Мавроди, за чьей судьбой следила вся обманутая страна.
Гуров кивнул:
– Да, как мы уже обсуждали, Казинидис получает срок. Шесть лет. Два из которых он проводит в комфортабельной греческой тюрьме на острове Кос, а четыре после экстрадиции в Россию должен отсидеть во владимирском лагере «Вязири». Но через два года приговор смягчается, у Андрея серьезные проблемы со здоровьем, он остается в «Матросской Тишине». Еще через два года он выходит на свободу и возвращается в Грецию. Там его ждет любимая жена и трое детей. Все тихо-мирно забывают про то, что такая компания когда-либо существовала. Вопрос: что с остальными фигурантами?
– У меня другой вопрос. Насколько я понимаю, нельзя было просто так вывезти камни за границу. Даже собрав все подписи, – замечает Стас.
– Да. Алмазы вывозятся буквально ведрами под видом необработанного сырья.
– Через кого? «Изумруд»?
Гуров хлопнул в ладоши:
