Казалось бы, при таком громком деле должны были всплыть все члены семьи Казинидис. Но вот имя жены Казинидиса не всплывало нигде. Так, мельком попалась информация о том, что они были знакомы еще со времен студенчества в Плехановском. И все. Нелли вроде бы и училась, и работала там, Андрей тоже. Только он на кафедре, а она в архиве.
В ушах звенело все громче, и Лев решил сделать перерыв.
– Ты хорошо помнишь новости в девяностые? – неожиданно спросил он у жены.
Мария отобрала у мужа чашку с кофе и поставила перед ним невероятно полезный и совершенно безвкусный, с его точки зрения, иван-чай.
– Смутно, если это не были катастрофы глобального масштаба. А что?
– Да дело у нас тут одно интересное. Про бриллианты. Тебе говорит что-нибудь название компании «Голден Ада»?
Мария задумалась. Она честно попыталась покопаться в памяти. Но такого названия она не помнила. В голове только всплывали бывшие на слуху «Хопер-Инвест», банк «Империал» и, само собой, МММ и его телевизионное лицо Женя Голубков.
– Честно говоря, не помню. Вообще ничего в голове не всплывает. Я тогда больше театральной жизнью интересовалась. Тогда пошел слух, что вот-вот будут большие гастроли по Европе и в США, и мы буквально грезили ими.
– И как? Случились гастроли?
Мария отрицательно покачала головой. Тогда, в то время, в самом деле попасть на заграничные гастроли было сродни сказке, мечте и чему-то еще, невероятному и недостижимому. У каждого актера был знакомый из труппы, который «буквально вчера вернулся из Штатов с гастролями».
– Надули всех?
Жена Льва грустно улыбнулась:
– Я даже деньги тогда сдавала. Нам сказали, что только билеты нужно будет оплатить. Вот я две зарплаты свои отдала и еще продала бабушкин браслет. До сих пор жалею. Дурой была.
Она присела на подлокотник кресла мужа и коснулась губами его виска.
Лев сжал ее ладонь:
– Я бы сказал, что куплю тебе самый лучший браслет, но ты и так это знаешь, да?
– Да. И он мне не нужен.
На следующее утро, несмотря на то что оба получили неделю выходных, и Гуров, и Крячко уже были на рабочем месте.
– Как продвигается и почему вы оба на работе? – Орлов зашел в кабинет оперативников в тот момент, когда напарники смотрели в окно.
То, что он пришел к ним сам, еще раз подтвердило версию о том, что кабинет начальника Главка слушают. Об этом говорило и то, что вчера он приехал к Гурову домой и привез документы туда. Петр Николаевич явно не хотел говорить о деле в своем кабинете. Впрочем, прослушка в связи с резонансным делом – все-таки труп в Гохране, а не где-нибудь в подворотне – особого удивления не вызывала. Многие службы желают держать руку на пульсе расследования. Только приятного в таком тотальном контроле все равно маловато, потому сыщики к осторожности Орлова относились с пониманием.
– Расследование смерти Казинидис? – уточнил Гуров.
Орлов ответил ему тяжелым взглядом и вопросительно приподнял брови:
– Не то чтобы я вас торопил, но, скажем так, мне тут с утра крайне тонко намекнули о том, что это дело нужно расследовать как можно быстрее. Понимаете, почему оно может стать делом… ну, если не государственной, то кремлевской важности?
– Потому что часть бриллиантов так и не нашлась?
– Не бриллиантов, а алмазов. И это было сырье, проданное по цене сырья, и об этом уже мало кто хочет вспоминать, – ответил Петр Николаевич, дав понять, что он это дело не просто хорошо помнит, а еще и может рассказать о нем гораздо больше, – нет. Даю подсказку. Где было найдено тело?
– Нашим засекреченным друзьям очень хочется понять, как же убитая оказалась в закрытом помещении очень закрытого Алмазного фонда, на еще более закрытой территории Кремля, – поморщился Гуров. – Кстати. Почему никто, кроме бойцов девятки, не обмолвился о том, что кабинет был заперт изнутри? В деле этого нет.
– Потому что они не особо хотят признавать свои ошибки. Я думаю, что если бы могли, то вообще прикопали бы Казинидис где-нибудь в Тайницком саду, и нету тела – нету дела, – мрачно пошутил Крячко. – Но пришлось звать нас.
– Я так понимаю, что Казинидис все равно должна была погибнуть. Но почему там? И почему так странно? Ведь дома ее все равно ждала очень хорошо упакованная взрывчатка, – Орлов не задавал вопросы, а скорее размышлял вслух и давал почву для размышлений сыщикам, – кому нужно было протоптать такую жирную дорожку к алмазам?
Петр Николаевич задавал вопросы, а потом сам же и намечал дорогу, по которой нужно идти сыщикам, и на этой дороге были повороты, куда их лучше бы не заносило. Лев пытался представить себя Нелли. Что она там делала? Почему смертельно больная женщина пошла в Алмазный фонд? Как ее смогли заманить в служебное помещение?
– А мы уже знаем, где муж? – поинтересовался он у Орлова. – Спецы передали данные?
– В Греции, на их фамильной фазенде, согласно документам, не выезжал никуда, на территории России его никто не видел с две тысячи десятого года.
Гурову вспомнилось, что, согласно документам, Казинидис-муж не появлялся на родине с две тысячи шестого года. Но раз генерал говорит про две тысячи десятый…
