— Ты встречался с Парди и его клиентом, когда жил у тётушки?
— Нет.
— До неё?
— Нет, — задумчиво насупился он, потирая лапкой висок, совсем как человек. — Я не помню. Но уверен, это запах врага.
Мы так и сидели на холодном полу, раздумывая как же нам теперь жить.
— А как ты оказался у моей тётушки?
Раньше я расспрашивала Красавчика, но он уходил от ответа. Однако сейчас пришло время нам поговорить откровенно, без утайки.
— Она единственная услышала меня, когда я тонул в ледяной реке и звал на помощь.
— Бедняжка, — поцеловала я друга в макушку и помассировала спинку, на которой топорщилась шерсть. — Ты мне не рассказывал об этом.
«И не рассказал бы», — прочитала по его гордо вскинутой мордочке и красноречивому взгляду. Мой смелый, гордый Красавчик не хотел, чтобы я знала, что когда-то он был слабым и в беде.
— Знай, я тебя не променяю ни на какое сокровище, но если твои враги попытаются поймать тебя, убегай и прячься, ладно?
— Хм… — думая, Красавчик забавно шевелил усами. И я бы рассмеялась, если бы не грозившая ему опасность. — Могли бы они меня выкрасть, давно бы это сделали. А раз пришли и требуют продать, то так просто забрать меня они не могут. Только купить. Или… — вздохнул, — обменять. Таковы правила.
— Какие правила? — ухватилась я за слова.
Ответить Красавчик не успел. Дверь распахнулась, и в комнату влетела разъярённая мама. Увидев, что я сижу с Красавчиком на руках, она сощурилась, поджала губы и прошипела:
— Кот! Ты не хочешь продавать мельницу из-за кота! Так?
— Он мне очень дорог.
— А я? Я тебе не дорога? Или кот тебе дороже и важнее счастья и благополучия матери?
Не дождавшись ответа, мама запричитала громче.
— Неблагодарная девчонка! Да я ночами не спала, чтобы прокормить тебя! Чтобы нам было где жить! Чтобы мы по миру не пошли! А ты… — Она всхлипнула и сжала кулаки.
— А теперь я забочусь о тебе. Мы не бедствуем. Дела у нас идут хорошо. Ты же видела, сколько у заказов и как я подняла цены.
— Хорошо? И это ты называешь хорошо? — она взмахнула руками, обводя комнату. — Мы живём в старой халупе… — Она снова всхлипнула. — Знал бы отец, какой эгоистичный ты выросла! Облезлый кот, этот глупый бездельник, который даже мышей не ловит, тебе дороже, чем мать!
От возмущения тельце Красавчика напряглось. Он вскинул усатую мордочку, набирая в грудь воздуха, но прежде чем успел сказать хоть слово, я зажала его рот ладонью. К счастью, он не стал вырываться и затих. Но его глаза сверкали от негодования
— Это мой кот, мама. Он моё наследство. Я не продам его, он память о тётушке Абигайль.
— Но почему, глупая девчонка? Я куплю тебе другого кота! Или даже двух котов. Или трёх.
— Мне нужен только этот.
Мама ушла, оглушительно хлопнув дверью.
Когда стихло, Красавчик горестно махнул лапкой. От его жеста у меня сжалось сердце.
— Скажи, — прошептала я, сглотнув ком в горле: — А мама… Она может продать или обменять тебя без моего ведома?
— Нет. Миранда не наследница.
— Фух, — я выдохнула от облегчения.
— Только ты. И только добровольно.
Красавчик поднял серьёзную мордочку и заглянул мне в глаза.
— Ты мой друг, Красавчик. И просто самый красивый и ласковый кот.
— И самый умный? — в его голосе прозвучала боль.
— И самый скромный, — улыбнулась я грустно, почёсывая ему шейку. — Никому тебя не отдам. Иначе с кем я буду болтать ночами? Если только ты сам захочешь от меня уйти.
— Не уйду! — Боднул он меня пушистым лбом и крепко обнял лапками за шею.
Засыпал Красавчик, не выпуская мою руку из лап, а я — уткнувшись носом в его макушку.
Утром, когда я спустилась на кухню, мама молча перемалывала в ступке специи и делала вид, что не замечает меня.
— Мамуль, ну что ты? — я подошла, обняла её со спины. — Дела в мастерской идут замечательно. Скоро я буду зарабатывать больше.
— Угу, — скептично хмыкнула она, сердито бросив каменный пестик на кухонное полотенце, что лежало на стол. — А десять золотых у нас не лишние!
Я готова была отдать ей всю свою заначку, отказаться от мечты о курсах Шитро. Подбирала лишь подходящий момент. И наверняка смогла бы отговорить маму продавать наследство, если бы в обед, когда я ходила покупать фурнитуру, мама не получила письмо от месье Парди.
Когда я вернулась, она вышла в коридор, развернула письмо и торжествующе зачитала:
Я застыла. От осознания, что теперь мама не угомонится и не отступится.
Так и вышло.
— Изабелла, ты обязана подписать бумаги. — Мама подбоченилась и преградила дорогу. Смотрела она так грозно, что мне стало неуютно в родном доме. — Это всего лишь жалкий помоечный кот. Таких пятнистых по округе, знаешь сколько, бродит.
— Я не стану этого делать.