— Тогда считай, что матери у тебя нет! — мама рывком стянула с себя фартук и заплакала, прикрывая им рот. — Потому что… ты… считаешь облезлого кота… важнее счастья матери, которая все эти года работала не покладая рук, только бы ты ни в чём не нуждалась! — Она потрясла передо мной красными, натруженными руками.
— Я ценю твою заботу, мама. И теперь ради тебя я старательно тружусь. Мы больше не бедствуем, покупаем хорошие продукты, красивые и тёплые вещи, добротную обувь.
— Но могли бы жить ещё лучше! Купить красивый дом в хорошем пригороде! С садиком!
— К лету мы сможем продать наш дом и купить новый с садиком.
— А может, меня завтра не станет! И я так и помру в этой халупе, не дожив до лета! Если ты готова променять родную мать на какого-то кота, то ты мне не дочь! Я от тебя отказываюсь! — залетев на кухню, она громко закрыла дверь и демонстративно заперлась на щеколду.
Красавчик, свидетель перепалки, прятался на лестнице за балясиной и не спешил ко мне, уверенный, что уж под таким давлением я не выдержу и откажусь от него.
— Да не отдам я тебя! — прорычала я, едва сдерживая обиду и гнев. Стянула сапожки и босая, перешагивая через ступени, поднялась к другу. Подхватила его и понесла в нашу комнату.
Чтобы не сталкиваться с мамой, весь оставшийся день провела в мастерской. Продолжала придумывать и зарисовывать разнообразные эскизы сумочек, которые чуть позже предложу покупательницам. Вечером перекусила сухим печеньем и приняла работу у помощниц, расплатилась с ними, дала новые заказы.
В целом день прошёл, если не считать скандала, удачно. Но раскладывая эскизы, ткани, ленты по жестяным коробочкам и полкам, я грустила.
Мне сейчас так нужна поддержка, а мама не верит в меня.
Красавчик, притаившийся в углу за столом, иногда высовывал розовый носик, поглядывал на меня. Когда заметил, что я совсем загрустила, подошёл, ткнулся мордочкой в ногу.
— Изабелла, хочешь, я принесу тебе что-то более ценное, чем пятьдесят золотых?
Я перестала жалеть себя, опустилась на корточки перед другом, чтобы видеть его красивые, изумрудные глазки.
— Очень заманчиво, Красавчик, но не надо брать чужого, правда. Мы не голодаем, не бедствуем. К тому же ты принёс мне больше, чем деньги.
— Что? — На друга с поникшими ушками и несчастным видом было грустно смотреть.
— Дружбу. Уверенность в своих силах. Знаешь. — Похлопала по колену. Красавчик ловко запрыгнул и, усевшись, вздохнул. Я погладила его, чтобы приободрить. — Рядом с тобой я больше не сомневаюсь, что многое мне по плечу.
— Но Миранда… Она…
— Она всегда была такой. Хотела лучше жить, и папа ввязался в рискованное дело. Так что не всегда надо прислушиваться к её желаниям.
Красавчик коснулся моей руки, и я ощутила, что подушечка чёрно-белой лапки слюнявая и очень шершавая. Это он, нервничая, зализал её до трещинок. Так сильно переживает.
Отложив дела, я бережно промокнула мягкой чистой тканью розовую подушечку, намазала заживляющим бальзамом на гусином жире. Чтобы мазь дольше держалась, перевязала платком.
Посмотрела на молчаливого друга и укорила себя, что думаю только о своих трудностях.
Следующим утром, наспех перекусив остатками чёрствого печения, я занялась делом.
— Что ты шьёшь? — спросил сонный Красавчик, вытягивая спросонья лапки и сладостно зевая.
Заинтригованный моим молчанием, грациозно извернулся, скатился с подушки и перебрался на рабочий стол — ближе ко мне.
— Хм… — удивлённо поморгал, склонив голову набок и разглядывая итоги моего рукоделия.
— Я давно обещала. Наконец-то, сшила. Вот, Красавчик, это тебе.
Протянула на ладонях четыре миниатюрных сапожка из мягкой красной кожи, которую покупала для деталей сумочки.
— Красивые, — Красавчик осторожно коснулся одного острым коготком.
Я помогла другу надеть сапожки, поставила его на стол, чтобы примерился.
Красавчик потоптался, походил и довольно подытожил:
— Удобные. Мягкие.
Затем встал на задние лапки и, изображая человека, мастерски изобразил поклон.
— К вашим услугам, миледи.
— Ты такой милый, — я прихватила пальчиками юбку и присела в реверансе.
— Я теперь не просто кот, а приличный котосье. Но как бы мне, благородному коту, не перепутать: не надеть сапоги на передние лапы, а перчатки на задние. А тоже коты и кошки засмеют. Случится такой скандал в обществе.
Красавчик шутил, и впервые за несколько дней его глазки сияли от радости.
— Хочешь, я сделаю пометки вышивкой?
Он фыркнул и игриво манул кончиком хвоста.
— Думаешь, котовье общество поймёт разницу?
— Они — нет. А вот ты… — Я невольно улыбнулась и посетовала со вздохом: — Жаль, что ты не человек, Красавчик.
— Увы, Изабелла.
Болтая с милым другом, я развеялась. Когда пришли Анетта и Свельда, раздала помощницам указания, и мы с Красавчиком вышли на улицу, чтобы наконец-то позавтракать горячим гороховым супом, печёным картофелем и тёплыми пирожками с ревенём.
Конечно, домашняя еда вкуснее и качественнее, но лучше уж купить еды у лоточников, чем на кухне столкнуться с мамой и снова нарваться на скандал.
Прошло несколько дней.
Мама продолжала злиться, а в один из дней принарядилась и куда-то торопливо ушла.