Когда уже совсем отчаялась, тяжёлая кованая дверь, выглядевшая неухоженно, даже неопрятно, неожиданно с тихим щелчком открылась. Я ввалилась в тёмное нутро странного здания и скорее закрыла дверь.
Куда я попала?
В темноте почти ничего не было видно. Окна закрывали ставни, пропускавшие слишком скудный свет. Но страх гнал меня, и я почти на ощупь брела вперёд.
Рука случайно выхватила из темноты что-то, похожее на перила. Я ухватилась за них и, передвигая руку, стала подниматься по крутой лестнице с высокими деревянными ступенями.
Каблуки сапожков громко стучали в полной тишине и пугающе отзывались небольшим эхом, разносившимся по пыльному помещению.
Есть ли здесь кто-то?
Пытаясь сориентироваться, я запнулась на предпоследней ступени и больно громыхнулась.
Боясь выдать себя, сомкнула зубы, быстро потёрла колени и, радуясь, что никто не услышал грохота, на цыпочках побрела к узкой полоске света, падающей из-под одной из дверей.
Дверь оказалась не заперта.
Я постояла немного, затаив дыхание и прислушиваясь, есть ли кто в ней? Не услышав даже шороха, заглянула и… растерялась, совершенно не понимая, куда попала.
Пыльная комната, в которую вошла, напоминала просторный зал, заставленный старой, но дорогой мебелью в чехлах.
Что здесь живут не слуги, я поняла и по другим приметам.
Скудная настенная лампа освещала лишь крохотную часть зала, но даже так я разглядела на полу дорогой паркет, на стенах панели из благородного дерева и шёлк, а на потолке богатую лепнину и чудесную люстру, хрустальные подвески которой щедро украшала паутина.
Вспомнила, что и лестница, по которой поднималась, имела резные балясины…
Помещение было очень странным. Я бы с удовольствием рассмотрела бы, что здесь стоит среди нагромождения вещей, но сейчас все мои мысли были о Шарле. Он идёт по следам, и мне лучше хорошо спрятаться, пока он не остынет.
Я осторожно пробиралась через груду нагромождённой мебели, плутая среди кресел, сундуков, ящиков… Засмотревшись, едва не снесла прислонённое к круглому столу большое зеркало.
Чтобы не уронить его, отступила к книжному шкафу с золотой инкрустацией и небрежно сваленными стопами книг и… ахнула, увидев на пыльном полу следы кошачьих лап.
Ну что же ты так не осторожен, Красавчик!
Всплеснув руками, я опустилась на колени и, выудив из кармана платок, начала торопливо затирать их.
Стоило присесть, заметила, что следов много! Похоже, мой маленький друг исследовал здесь всё вдоль и поперёк. Возможно, отсюда принёс ливреи и бархат…
Думая обо всём этом, я старалась вытирать так быстро, как только могла, и, отползая, в спешке задела один их чехлов.
Тяжёлая, пыльная ткань упала на паркет, подняв клубы пыли.
— Вот же напасть! — Чтобы не расчихаться, я зажала нос шалью, повернулась, чтобы удержать что-то высокое, широкое и… Ахнула.
Чехол слетел с ростового портрета, на котором был изображён тот самый красавец, что приснился мне в ночь гадания!
Я узнала его с первого взгляда. И… застыла, сражённая его благородной красотой и мужественностью.
Он настоящего красавец. Высокий, статный, с широким разворотом плеч, с волевым подбородком и красивыми, озорными глазами, которые смотрят с картины, как живые!
Рассматривая незнакомца, я невольно любовалась им, пока не услышала стук тяжелой двери и приглушённые голоса…
— Он здесь! — Это был определенно голос графини. Его не спутать с другим! Только звучал он уже не мелодично, а хрипло, рвано, злобно, как будто говорила старуха. — Он здесь и помогает этой грязной девке! Я чувствую это. Найди его Шарль и переломай ему не только лапы, но и хвост! Шкуру спусти!
— Да, миледи, — просипел её фаворит-лакей. — С удовольствием так и сделаю.
— И сделай уже что-нибудь, чтобы она подписала бумаги.
Сердце загрохотало барабаном. Я задрожала, заметалась среди сваленных в беспорядке вещей.
Ещё теплилась отчаянная надежда, что они останутся внизу, не станут подниматься, ведь им здесь делать нечего, но… сегодня не мой день.
Заскрипела старая лестница под весом Шарля…
Я впала в панику.
Упала на колени и, не придумав ничего, полезла под круглый, обеденный стол, накрытый посеревшей от времени скатертью.
Глупо. Не самое лучшее место, но я едва успела забраться, как дверь со скрипом открылась, в зал вошли графиня ди Брасс и её любимый лакей — Шарль.
— Если не справишься, найду тебе замену. Таких как ты — полчища.
— Я делаю всё возможное, миледи. Я узнал о ней каждую мелочь, придумал ловушки. Но она ускользает.
— Не она, а он! — прорычала с ненавистью графиня. — Я чувствую, что он здесь! Нутром! Спать не могу из-за него, есть не могу! Ещё и эта дрянь насыпала мне соли! Ненавижу! Ненавижу! Всех ненавижу!
Да она ненормальная!
Я слушала её вопли и дрожала. Так сильно, что пришлось закусить палец, чтобы не выдать себя стуком зубов.
Попасть такой в лапы — врагу не пожелаю.
— Миледи, я сегодня же… Нет, сейчас же разыщу грязнодевку и придушу хорошенько её.
Как милая подпишет!
«Что значит, придушит?!» — у меня волосы на затылке встали дыбом.
— Быстрее шевелись. Я устала ждать! — Раздался звук оплеухи. А потом вопль: — Почему открыт портрет?!