Моё сердце ёкнуло. Красавчик, то есть Базиль, лежал перед врагами неподвижной куклой. Он и пальцем не мог шевельнуть! А я смотрела на него и пребывала в шоке, потому что не могла поверить в реальность происходящего.
Не иначе, как я сплю.
Но увы, всё происходило наяву. И если я сейчас не сориентируюсь, мы оба заснём вечным сном.
Взгляд упал на перевёрнутый, сломанный стул. Я готова была схватить его и ринуться на Шарля, чтобы не дать ему наброситься на неподвижного Красавчика. Но ведьма прокаркала:
— Остался последний круг. Пружина магических часов остановится, а вместе с ним твоё сердце. Ты сохнешь, Базиль, но об этом даже никто не знает. — Она угрожающе покачивала часами. — Твоё место на некоторое время займёт Шарль. А потом… потом мне никто не будет нужен.
Смотря на часы, поблескивающие в скудном свете лампы, я понимала, что в них заключена огромная сила и жизнь моего друга.
Я должна забрать их. Должна вырвать из мерзких лап!
От одной мысли, что придётся коснуться ведьмы, на затылке поднялись волоски.
Она жуткая, но если я ничего не предприму, злобная тварь расправится с нами.
Отбросив мысли и сомнения, я кинулась на неё. Сбила с ног…
Часы выпали из рук ведьмы, покатились по паркету.
— Шарль! — завизжала она.
Я потянулась к ним, но ведьма схватила меня за волосы, сильно дёрнула. От боли у меня перед глазами встала красная пелена.
Ведьма не ослабляла хватку и продолжала так сильно тянуть, что вот-вот сорвёт волосы вместе с кожей.
— Не уйдёшь! — расхохоталась она и завизжала: — Шарль! Хватай часы!
Громила медленно, но перевернулся на живот. Продолжая меняться, он щёлкнул лысым хвостом по паркету и медленно, по крысиному пополз.
Слёзы от боли застилали глаза, но я отчаянно тянулась к часам.
Ведьма нечеловечески сильна. А когда второй рукой, от которой омерзительно разило, схватила меня за горло и сдавила, острыми когтями впившись в кожу, я поняла, что ничего не могу сделать, хотя часы так близко… Стоит протянуть руку — и я коснусь их!
Я задыхалась, хрипела. Пыталась разжать удушающую хватку, но не могла даже сделать крошечного вдоха.
И вдруг на краю сознания вспомнила, что на лифе ношу иглу! С детства ношу, по наставлению тётки Абигайль от сглаза и ведьм!
Из последних сил дрожащими пальцами нащупала на лифе тончайшее остриё, потянула за кончик с ушком и не глядя, буквально наугад всадила ведьме в руку.
Ничего не произошло.
Если только хватка немного ослабла.
Я жадно втянула в горящую грудь воздух, дёрнулась и, распласталась на полу.
Наверное, игла слишком тонкая. Надо большую.
Откашливаясь, обернулась и увидела, что ведьма, стоя на коленях, рычит и царапает зазолотившееся запястье когтями, пытается достать иглу. Она тонкая, как заноза, полностью, с ушком, вошла под кожу.
Ведьма сжала пальцами руку, чтобы остановить растекающийся по венам свет. Несколько раз полоснула себя когтями, зашлась в жутком, оглушительном визге и внезапно осыпалась серым прахом, оставляя после себя противную, зловонную пыль.
Кашляя и задыхаясь, я отползла от кучи и из последних сил метнулась наперерез Шарлю.
Лишь чудом мне удалось быстрее дотянуться до тонкой цепочки, подтянуть к себе часы и увести их из-под уродливой полукрысиной морды.
— Отдай! — зашипел он, угрожающе скаля острые зубы.
— Ага, — кивнула, изображая страх, покорность. Подняла руку и, смотря в его чёрные с алым отливом, нечеловеческие глаза, со всей силы ударила часами по паркету. А потом ещё и ещё. И продолжала колотить, пока не поняла, что стекло раскололось, искорёженный корпус развалился, а часы перестали идти и затихли.
— Разорву! — ринулся на меня Шарль.
Я зажмурилась, сжалась, прижимая к груди израненную осколками руку. Однако ничего не случилось. Разве что раздалась какая-то возня.
Распахнув глаза, увидела, что Красавчик сдавил локтем шею крыса и душит его, не давая добраться до меня.
Крыс хрипел, сипел, от бессилия царапал острыми когтями паркет…
«Ну же, Красавчик! Давай! Победи!» — взмолилась я и услышала хруст ломаемой шеи.
Ведьмова тварь обмякла и навсегда затихла.
Обессиленная борьбой и невзгодами, я растянулась на грязном паркете.
— Изабелла? — обратился ко мне Красавчик приятным хрипловатым мужским голосом, с такой знакомой, родной сердцу интонацией.
— М? — отозвалась, не в силах поднять глаза. Базиль — высокий, статный мужчина, а я когда-то тискала его и целовала в мохнатый животик! Какой ужас!
— Знаешь, — он сел рядом. — Я несколько вырос и больше не могу спать у тебя на груди, как раньше.
— Угу. И в одной постели тоже не можешь, — от стыда мои щеки запылали.
— А прилечь рядом могу?
Пока раздумывала, он растянулся рядом со мной, на паркете. Коснулся моей руки, сцепляя наши пальцы.
— Знаешь, а у моего преображения есть и польза. Теперь ты можешь положить голову мне на грудь.
— Она не такая пушистая, как прежде, — улыбнулась я, украдкой поглядывая на красавца, в которого превратился мой маленький друг.
— Зато какие у меня волосы, — провёл рукой по макушке. От улыбки на его щеках появились милые ямочки, а зелёные, красивые глаза знакомо лукаво блеснули. — Правда, сейчас они пахнут сомнительно.