- Ты не смейся! - сказал барон. - Враг у нас есть, и против него этот замок и выстроен.
- Как! У нас есть враг? Какой враг?
- Самуил Гельб!
- Самуил Гельб? - со смехом переспросил Юлиус.
- Повторяю тебе, что я говорю совершенно серьёзно, - возразил барон.
- Что вы этим хотите сказать, папа?
- Ты уверил меня, Юлиус, что здесь тебе будет не о чем жалеть и нечего больше желать. Именно в надежде на это я и устроил тебе этот замок. Я хотел сделать твою жизнь столь счастливой и столь полной, чтобы ты не ощущал надобности ни в ком. Успокой меня, скажи мне, что я достиг своей цели, пообещай мне, что ты не будешь видеться с Самуилом.
Юлиус хранил молчание. Как ни почитал он своего отца, как ни была нежна его сыновняя любовь, он все же почувствовал себя в душе униженным и оскорблённым таким требованием.
Неужели отец все ещё считал его ребёнком и до такой степени опасался пагубного влияния на него чужой воли? Самуил был добрый товарищ, человек умный, учёный, пылкий. В самые светлые моменты своего свадебного путешествия Юлиус по временам смутно ощущал, что ему для полноты счастья не достаёт Самуила. Уж если кто из них провинился перед другим, то уж никак не Самуил. Ведь он женился, даже не подумав предупредить об этом старого друга. А кто уехал тайком, чуть не бежал, и не подавал о себе целый год никаких вестей?
- Ты не отвечаешь мне? - сказал барон.
- Но послушай, папа, - ответил, наконец, Юлиус, - какой же предлог мне придумать, чтобы закрыть дверь своего дома перед другом детства, которому я могу поставить в упрёк разве только кое-какие странные теории и мнения?
- Тебе не придётся перед ним закрывать дверь, Юлиус. Просто-напросто не пиши ему ничего и не зови его, вот все, о чём я тебя прошу. Самуил горд, он сам не придёт. Вот уже год прошёл с тех пор, как я получил от него очень дерзкое письмо, и с тех пор о нём нет ни слуху, ни духу.
- Наконец, допустим, - продолжал Юлиус, - что я буду встречаться с ним. Какой же вред это может мне нанести? Ведь я не семилетний мальчик, чтобы слепо следовать за другим. Как бы ни был нехорош Самуил, я в таком возрасте, что могу уже и сам различать в нём дурное от хорошего.
Барон торжественно возразил на это:
- Юлиус, ведь ты веришь в мою любовь к тебе, не правда ли? Ведь ты не можешь считать меня человеком, который способен с глупеньким легкомыслием и упрямством отдаться ребяческому капризу? Так вот, я тебя прошу, я тебя умоляю и заклинаю не видеться с Самуилом. Подумай о том, что эта моя просьба, должна же иметь под собой какие-нибудь весьма важные основания. Я теперь могу остаться с вами всего лишь несколько дней, затем мне надо вернуться в Берлин. Не дай мне уехать отсюда с тяжкой заботой в душе. Поверь, что я требую этого не под влиянием мелкого чувства раздражения против Самуила или необоснованного недоверия к тебе. У меня на это есть серьёзнейшие причины. Милый мой, доверься хоть немного опытности и любви твоего отца. Успокой меня, дай мне обещание, что ты не будешь писать Самуилу. Христина, ведь ты согласна на то, чтобы он мне это обещал?
Христина, которая бледнела и дрожала, слушая слова барона, подошла к мужу, положила руки ему на плечи и, с любовью смотря ему в глаза, сказала ему голосом, исполненным самой нежной просьбы:
- О, что до меня, я даю обещание не иметь нужды ни в ком до тех пор, пока со мной будет мой Вильгельм и мой Юлиус будет любить меня. А ведь у тебя, Юлиус, кроме меня есть ещё твой отец.
- Как, Христина, и ты этого требуешь? - сказал Юлиус. - Ну коли так, пусть будет по- вашему. Я не буду писать Самуилу.
- Благодарю тебя! - сказала Христина.
- Благодарю тебя! - сказал барон. - Ну, теперь с этим покончено. Идите к себе, устраивайтесь.
Остаток дня прошёл в хлопотах по устройству и установке жизни в замке.
Лотарио, о котором Христина вспоминала с материнской заботливостью, не мог в это время вернуться в замок. Он учился у пастора Оттфрида вместе с его внуками. Но через месяц его ожидали в замок, так как наступали летние каникулы. Все слуги, нанятые бароном, уже вступили в свои должности. После обеда вновь прибывшие молодые хозяева спокойно прогуливались вокруг замка, а к вечеру им уже казалось, что они давным-давно живут тут.
Христина была очень утомлена путешествием и рано ушла к себе. Вскоре и барон с Юлиусом тоже разошлись по своим комнатам.
Перед сном Юлиус на минутку зашёл в библиотеку. Здесь в шкафах из скульптурного дуба он увидел ряды роскошно переплетённых книг с его гербами. Его очень поразил подбор книг. Кто мог так точно знать его вкусы, чтобы в подборе книг не сделать ни единой ошибки? Казалось, что каталог этой библиотеки был им самим и составлен. Сам Самуил, отлично знавший его литературные склонности, и тот не сумел бы сделать лучший подбор.
Он стоял перед книгами, размышляя об этой странности, и вдруг почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо.
Он невольно содрогнулся поскольку не слыхал стука открываемой двери. Он обернулся и увидел перед собой Самуила Гельба.
- Ну как, мой дорогой Юлиус, ты провёл этот год? Счастливо ли попутешествовал?
