– То есть, сразу после увольнения, – сказал сам себе Дэн. – Получается, она сразу же нашла другое место?
Тут что-то будто толкнуло его под локоть, и он остановил доклад констебля:
– Робинсон, а снимок девушки у нас есть?
– Так точно, сэр. Я забрал его у квартирной хозяйки, она на всех своих жильцов заводит досье и делает магоснимки.
– Какая правильная женщина! – восхитился полковник.
– Так гномка, сэр. Они такие!
– Отлично, Робинсон! Проверьте, не проходила ли Мейбл Хэкетт по нашим сводкам. И проверьте не только по описаниям, но и по параметрам ауры, раз уж гномская дама была так нам полезна.
Как выяснилось, уволенная горничная таки проходила по сводкам, но уже в качестве жертвы: пятнадцатого августа она поступила в госпиталь Святого Фомы с отравлением неким растительным алкалоидом, и скончалась спустя два дня, не приходя в сознание.
Робинсон оказался более чем сообразительным, и сделал копию истории болезни, которую и доставил полковнику. Из кабинета начальника городской Стражи констебль ушел, тщательно убирая в карман подписанную полковником рекомендацию к сдаче экзамена на звание сержанта, Паттерсон же открыл больничные записи и прочел название алкалоида: фидаицин.
– И с чем это едят? – вопросил он и взялся за коммуникатор.
В собственной химической лаборатории городской Стражи ему в самых общих чертах обрисовали свойства этого алкалоида, однако подробностей от тамошних лаборантов, вечно находящихся в запарке, полковник не получил. А его интересовали именно подробности. Вот позвоночником он чувствовал, что смерть горничной может быть связана с шантажом!
Таким образом, во второй половине дня в среду, двадцать пятого сентября, полковник Дэниел Паттерсон пил удивительно вкусный чай и осматривался в комнате отдыха для преподавателей факультета химии и алхимии Люнденвикского Университета.
В комнату быстрыми шагами вошел мужчина, на ходу сдирая с себя безупречно белый халат. Бросив халат на спинку стула, он шагнул к гостю:
– Это вы меня ждете? Я профессор Космидис, меня попросили проконсультировать вас.
– Полковник Паттерсон, городская Стража, – Дэн пожал руку химику и снова сел. – Вы специалист по растительным алкалоидам?
– В том числе. Что вас конкретно интересует? Простите, что тороплю, но там в лаборатории идет реакция, и у меня всего двенадцать минут.
В ответ Дэн протянул выписку из истории болезни Мейбл Хэкетт и добавил:
– Они сказали, что это был фидаицин.
– Хм, фидаицин… не очень-то похоже… – пробормотал профессор Космидис, пробегая взглядом описание симптомов. – Фидаицин вызывает тяжелое отравление, приводящее к обморокам, бреду, сильным болям в желудке, замедлению пульса, сильному повышению температуры тела. Пожалуй, чтобы вам было понятнее – он действует наподобие мышьяка, а первые симптомы проявляются через шесть часов после отравления и похожи на холеру. Кроме того, обнаруживается нарушение состава крови… А тут описана потеря сознания, низкая температура тела и постепенное угасание дыхания. Нет, не думаю, чтобы это был фидаицин.
– Профессор, а мы можем предположить, какой из алкалоидов мог подействовать таким образом?
Космидис хмыкнул:
– Предположить можем, установить точно – уже нет. Вам что важно, название или источник?
– Пожалуй, источник важнее.
– Тогда, давайте так, – он взглянул на часы, вскочил и стал надевать халат. – Я пришлю к вам свою студентку, которая хочет сдать курс досрочно. Она как раз специализируется на этой теме, сложных растительных алкалоидах. Вот ее можете выжать досуха!
И темпераментный эллин исчез прежде, чем полковник успел бы возразить или согласиться.
Валери перечитала дописанное письмо еще раз и поставила подпись, обычную и магическую. Теперь прочтение письма будет зафиксировано, и господин профессор уже не сможет утверждать, что даже не видел ее заявления. Не видел, ха! Предыдущие два послания наверняка валяются где-то в секретариате кафедры, и будут найдены в процессе переезда Университета на Марс. Вызвав магический вестник, девушка отдала белоснежной птичке конверт и раскрыла монографию Генриха Виланда «Химия гормонов, стероидов, алкалоидов и жёлчных кислот».
Не прошло и десяти минут, как дверь распахнулась, и профессор Космидис (легок на помине!) влетел в комнату, как всегда, без стука.
– А, вы здесь? Я так и думал, что найду вас на кафедре, – с бодрой непоследовательностью заявил он. – Зря вы тратились на магвестник, я и в тот раз ваше заявление получил.
– Но вы не ответили, профессор, поэтому я написала снова.
– Не ответил, потому что я был против! С какой это стати успешной студентке, почти аспирантке, прерывать курс и переводиться на занюханный исторический факультет, да еще и на заочное отделение? Занюханный, не спорьте! Серьезные исследования в области истории и археологии ведутся вовсе не здесь, а, скорее уж, в университете Рима. Ну, еще, пожалуй, в Царстве Русь.
Вэл пожала плечами.
