– Как вы знаете, сейчас у нас нет мага, поэтому я предполагал прибегнуть к старому методу: нужно водорастворимым клеем приклеить бумажное полотно к поверхности, срезать тонким лезвием штукатурку с красочным слоем, ну, и так далее. Полотно потом аккуратно смывается.
– Думаю, что воздушное лезвие я смогу создать, оно явно будет тоньше металлического. – Пьер задумался. – Наклеивать, смывать потом… Лишние химические воздействия, разве нет?
– Иначе увеличивается риск, что повредим рисунок.
– Стазис бы на поверхность наложить, но у меня может не хватит сил и на него, и на лезвие… Вот если удастся найти достаточно мощный накопитель, тогда все получится.
– Поищу.
И высокие договаривающиеся стороны торжественно обменялись рукопожатием.
Вечером кофейня в Петрокефали была полна народу. Местные жители сидели за столиками, бродили между ними, пили вино, узо или ракию, закусывая жареным сыром, маринованными осьминогами или фрикадельками в остром томатном соусе. Ароматный дым поднимался над очагом, в котором на вертеле жарилась баранья туша.
– Интересно, долго они будут веселиться? – мрачно спросила Лидия.
Вопрос был задан никуда, в пространство, но Пьер счел, что в данном случае может ответить за вселенную.
– Самое веселье начнется после полуночи. Еще даже не все подтянулись…
– А спать когда?
– А спать – зимой. В сезон штормов, когда нельзя ни рыбу ловить, ни за виноградником ухаживать, ни контрабанду везти.
– Думаете, контрабандисты еще существуют? – лениво поинтересовался Крис.
Он провел целый день на яхте: на первом переходе после стоянки вылезла на поверхность масса мелких недочетов и неприятностей, и нужно было чистить, подтягивать и промывать все то, что отказывалось работать безупречно. Так что для полного счастья молодому человеку довольно было удобного шезлонга, большого кувшина вина и тарелки с сыром.
– Разумеется, существуют! Пока востребована услуга, не исчезнут и те, кто ее оказывает. Я в жизни не поверю, что, к примеру, все амулеты или зелья, продающиеся в здешних магических лавках, имеют законные сертификаты. Для кого-то происхождение вещи важно, а кто-то готов закрыть глаза на некоторые незаконности, лишь бы получить желаемое по сходной цене. Это я вам могу точно сказать, антикварное дело на том стоит…
Софи отправилась помыть руки, а вернувшись, сообщила:
– Там готовится что-то грандиозное! Вроде бы у кого-то из соседей нашей Деспинии родился сын, и сейчас счастливый отец выставит на всех бочку домашнего вина.
– То есть, на сон можно не надеяться… – Лидия встала. – Пойдем, погуляем по берегу, что ли? Говорят, если надышаться морского воздуха, то ничто не помешает уснуть.
Компанию ей вызвался составить только Лавернье. Софи, потерев глаза кулаками, заявила, что она и так готова уснуть прямо на месте, а Вэл была занята очередным спором с археологом. Кристофера же можно было извлечь из шезлонга только с помощью подъемного крана.
К вечеру похолодало, и с моря дул ветерок, так что Лидия поднялась в комнату за шалью. Взяв вишневый шелковый квадрат, она подошла к зеркалу, чтобы поправить прическу; в этот момент сквозняк шевельнул белую штору за спиной девушки. В памяти ее всплыло бледное лицо и серебристо-седая шевелюра Мэтра Дорле, белая фигура, которую она видела вот так же, в зеркале за своей спиной. К горлу подкатило, и Лидия опрометью бросилась на улицу, влетев со всего маху в объятия Лавернье.
– Чш-ш-ш… Спокойнее, – он погладил ее по плечу. – Все хорошо, я здесь, и под кроватью чудовища не водятся.
– П-пойдем, – она сжала челюсти, чтобы они не дрожали. – Найди, где здесь можно сесть. Пожалуйста.
Пьер отыскал на пляже перевернутую лодку, бросил на нее свою легкую куртку, усадил девушку и сел рядом. Вытащив из ее сжатых пальцев шелковую шаль, он укутал невесомой тканью ее плечи и сказал:
– А теперь рассказывай!
Лидия глубоко вздохнула и, призвав себя к порядку, довольно связно рассказала о записке, найденной в ателье, и о странной фигуре, виденной в ущелье Самарья.
– Так, я понял, что произошло, – кивнул Лавернье. – Но совершенно не понял, почему ты так напугана.
– Не знаю, – медленно ответила девушка. – Может, это просто моя глупость. Просто… я связываю именно с поддержкой Мэтра Дорле успех или неуспех своей будущей коллекции. Если с ним будет что-то не так, то я так и останусь просто манекенщицей, не более, пусть даже известной и востребованной. С это запиской… все выглядит неестественно, и поэтому пугающе. Понимаешь, Мэтр не выезжал из Люнденвика чуть ли не двадцать лет. Когда у нас проходят показы его коллекций в других городах, даже самые главные, в Лютеции и в Медиолануме, на них ездит мадам Вивьен. Более того, он нигде и никогда не бывает, кроме нашего ателье и своего дома, между которыми перемещается порталом. Дома у него никто не был…
Тут она запнулась, и Пьер это заметил.
– Никто? – переспросил он.
– Я была, – пришлось признать Лидии. – Где-то за две недели до нашего отпуска… ну, да, в середине августа, в ателье почти никого не было.
– Почему?
