– Я готова отчитаться по результатам, господин полковник. – Закрыв дверь, она села к столу, раскрыла папку и сказала, – Итак, Мейбл Хэкетт умерла от отравления аманитином. Это подвид аматоксина, иначе говоря, пептида, образующегося в грибах, в частности, в бледной поганке. Данное вещество полностью подавляет биосинтез белков печени, и это приводит к некрозу ее клеток. Хотя действие аматоксинов начинается, вероятно, уже через полчаса после попадания в организм, полный распад клеток наступает через 2–3 суток после отравления.
– То есть, ее отравили бледной поганкой? – переспросил Паттерсон, в некоторой прострации пытаясь сообразить, где и каким образом в Люнденвике обыкновенная горничная могла съесть смертельно ядовитый гриб. В любом виде.
– Не совсем, – улыбнулась блондинка. – Вот здесь и здесь посмертные анализы печени показывают, что в разрушенных клетках присутствует оротидин-бета-фосфаткокарбоксилаза.
– Кокора… карбо… тьфу! Мисс Смит-Джонс, что это значит?
– Это значит, что все процессы, происходившие в организме Мейбл, ускорились во много раз. Названный мною фермент вырабатывается особой разновидностью мухомора, Amanita ocreata elfeus.
– Эльфеус?
– Да, господин полковник. Вытяжка из этого гриба применяется эльфийскими целителями крайне редко при тяжелых кожных заболеваниях, только для чистокровных эльфов и только в тех случаях, когда все остальные методы уже испробованы. Я не слышала ни разу, чтобы Серебряный лес или Заветная Дубрава допускали вывоз из их хранилищ любого из препаратов на базе… – блондинка запнулась и, слегка улыбнувшись, продолжила, – Ну, вы поняли.
– Получается, что у нас дело не только об убийстве и шантаже, но еще и о контрабанде? – Паттерсон тяжело вздохнул. – И зачем такие сложности?
– Если позволите, я попробую предположить…
– Попробуйте.
– Вы произнесли слово «шантаж». Вряд ли покойная Мэйбл шантажировала кого-то высокопоставленного, она не рискнула бы. Скорее всего, девушка, работавшая горничной и обиженная из-за чего-то на хозяйку, могла стащить у нее нечто, дававшее основания для требования денег. Ну, не знаю – подарки, письма, снимки… Стащить и продать тому, кто предложил за это денег. А потом она решила, что ей слишком мало заплатили.
– Пока что ваши предположения совпадают с моими, – кивнул Паттерсон.
Валери Смит-Джонс потерла переносицу.
– Я не психолог, я химик. Но мне кажется, что шантаж – действие, абсолютно несовместимое с человеческой моралью. Иногда можно понять даже убийцу, но не шантажиста. А если морали нет, то что может помешать избавиться от подельницы, которая перестала быть нужной? И Мэйбл Хэкетт добавили в выпивку пару капель из флакона темного стекла. – Она подняла ладонь, предвосхищая вопросы. – В спиртное – чтобы заглушить специфический запах препарата. Темное стекло – потому что на свету он довольно быстро разлагается.
– Скорее всего, вы правы, но это не приводит нас к убийце.
– Но мы уже немало о нем знаем, – Валери пожала плечами. – Это человек или полуэльф, связанный с кем-то из эльфийских изгнанников, живущий или часто бывающий в Люнденвике, вхожий в высшие круги. И вполне возможно, что это женщина. Мужчине проще было бы убить хрупкую горничную… Да просто придушив ее. Районная Стража списала бы убийство на ревнивого кавалера, и дело бы закрыли.
Она взглянула на часы и встала. Паттерсон вышел из-за стола и протянул руку:
– Благодарю вас, леди Смит-Джонс! – Он снова поразился яркости ее голубых глаз и неожиданно для себя спросил, – Нет ли у вас желания поработать у нас, в Страже?
– Спасибо, господин полковник! Предложение соблазнительное, но… нет.
Проводив девушку до двери, Дэн сел за стол, потер затылок и вызвал детектив-сержанта Смайта.
– Вот свидетельство о смерти из госпиталя святого Фомы, – сказал он, протягивая тому копию документа. – К завтрашнему дню выясни об этой девице все, даже то, что и родная мама не знала. Особенно то, чего не знала родная мама.
Кивком отправил детектив-сержанта работать и взялся за коммуникатор. Эльфы! Ладно, и по этому поводу найдется, кому задать вопрос.
Пимпочка выглянула в окно: в ее отсутствие грушевое дерево сбросило последние плоды, до которых не дотянулись руки недобровольных помощников мистрис Комвелл. Теперь на подоконнике снаружи лежали желтые листья. Отпуск пролетел так быстро, что, кажется, только успели девушки взглянуть на голубое небо, лазурное море и белый песок, а уже пора назад, к свинцово-серой Темзе.
Пока Софи отдыхала, в приемной лорда Кресвелла хозяйничала Сьюзан Грантли из отдела учета, и, конечно, теперь сетка расписания в компьютере превратилась в нечто непонятное, в ящиках стола свирепствовал хаос, а на полке с моделями парусников лежал толстый слой пыли.
Лорд Кресвелл уехал на целый день в Адмиралтейство, все его задания Софи выполнила за час, и нужно было бы приняться за уборку. Но одна мысль о Сьюзан Грантли вызывала изжогу и желание пойти в отдел учета и хорошенько поскандалить. Этого Пимпочка никак не могла себе позволить, поэтому решила для успокоения нервов пересмотреть отпускные снимки.
