Всё, что удалось выяснить, что яд, должно быть, подмешали в сок амаретты. И в допросной снова стало многолюдно. Там орудовал Сальва. Ярко пылала жаровня, а в помощниках у него был Воибор, который не хотел, чтобы по возвращении Дейрос гневался за его бездействие. Целитель не гнушался раскалёнными прутьями и раздробленными суставами, пусть Сальва и предпочитал использовать их только в крайнем случае. Но единственное, что удалось выяснить, что последняя партия ягод была доставлена два дня назад с полей на границе с княжеством Дольф. Привезли их всё те же слуги, что и раньше. Повара выдавили из них сок по старым рецептам. Они клялись, что чужаков на кухне не было. Но яд откуда–то же оказался в напитке! Больше всего досталось поварам. Сальва про себя ругался, что теперь придётся нанимать новую прислугу. После всех событий замковая челядь вполне могла разбежаться, несмотря на клятву верности.
В разгар очередного допроса, проводившегося под аккомпанемент криков боли служанки, начальнику стражи сообщили, что прибыл Онги с целителем. Радости Реми не было предела: он имел официальный повод покинуть пропахшие кровью казематы и получил надежду самому не оказаться с вырванным сердцем, когда князь вернётся и не обнаружит супругу в живых.
Сальва встречал имперского целителя во дворе замка. Онги представил его как Хайла Кундиге. Реми он показался чересчур молодым, но, как известно, внешность лекарей всегда обманчива. Они могли выглядеть юношами, но быть глубокими стариками, и наоборот: походить на развалины, но отличаться нечеловеческой выносливостью. Сальва с почтением проводил Хайла в господское крыло и извинился, что они не могут пока позволить ему отдохнуть с дороги, но лекарь претензий не предъявлял, понимающе улыбаясь.
Некромант ожидал целителя подле княгини, боясь того, что Многоликая не доживёт до его прибытия. Эрна встречал лекаря как спасителя. Он безропотно пропустил его к постели госпожи, но остался в комнате, пристально следя за ним. Хайл носил волосы забранными в хвост, скреплённый несколькими кольцами. Эрна отметил, что его волосы были короче, чем у самого некроманта. «Он слабый целитель?» — нахмурился маг. Но другого лекаря взять было не откуда. Облачен Хайл был в белый кафтан, на котором контрастно выделялся широкий зелёный пояс с множеством кармашков. Оттуда торчали склянки и крепился тонкий кинжал в простых ножнах.
Для начала целитель коснулся запястья Многоликой, затем склонился к её лицу, ловя дыхание. Княгиня дышала поверхностно, чуть приоткрытыми губами, её кожа была бледна и в свете магических светильников казалась восковой.
— Как давно она была отравлена? Вам удалось выяснить, чем и как? — поинтересовался Хайл.
— Почти два дня назад. Яд я не знаю, но последним, что она пила перед тем, как упасть… и вот так, был сок амаретты. Княгиня всегда его пьёт, — пояснил некромант. Он уже начала догадываться, что случившееся с Многоликой было не случайным отравлением, а вполне намеренным.
— Эта зелёная каёмка у губ…
— Вы знаете, что это за яд и как его нейтрализовать?
— Да, это сéрника. Редкий яд, который изготовляется на территории Чёрного королевства. Я сделаю всё, что в моих силах.
— Я прошу вас. Цена не имеет для меня значения, — впервые за эти два дня некромант обрёл надежду. Было ли это совпадением, что Многоликую отравили именно ядом с его далёкой родины?
— Мои услуги имеют фиксированную цену, но так как мне пришлось проделать столь дальний путь, я дополнительно попрошу ответить на один мой вопрос.
— Вопрос? Какой?
— Всё потом. Сейчас оставьте нас, чтобы я смог заняться исцелением, — с этими словами Хайл склонился над княгиней и распростёр над ней руки. Последним, что видел Эрна, покидая комнату, был льющийся с кистей лекаря свет.
Стоило Эрне покинуть покои недужной, как расслабленность, словно воск, стекла с лица целителя. Ему потребовался всего один взгляд, чтобы понять, что княгиню среди живых держало либо чудо, либо везение. Противоядия от сéрники не сущестовало, только своевременное вмешательство лекаря могло отсрочить неизбежный конец. Чем раньше была оказана помощь, тем выше был шанс, что после излечения у отравленного не будет отсроченных последствий. Сéрника была запрещена, она убивала незаметно, и её использование каралось смертной казнью во всех странах. Очевидно, что своим долгом Хайл Кундиге считал предупредить об использовании яда имперских дознавателей, хотя и сомневался, что те как–то отреагируют на происшествие на территории Союза княжеств, с которым Аладанаи частенько воевала. Но некромант из чужой страны будто знал, как попросить о помощи в письме, ведь Хайл всегда считал себя стоящим выше международных распрей. Настоящий целитель.
