Магия текла из его рук ровным потоком, укутывая Многоликую в золотистый кокон. Свет втягивал в себя скверну, привнесённую ядом в тело княгини, растворял в себе. Целитель верил, что силой его наделила сама Светлая Хозяйка. Лишь одного она не дала своему верному слуге, но стоило ли сейчас жалеть о этом?
Хайл прикрыл глаза, воспроизводя перед внутренним зрением конфигурации Многоликой. Они были разорваны во многих местах, топорщась в разные стороны обрывками, через которые утекала жизнь княгини. Будь она магом, то сначала бы потеряла магию. Иногда маги это вовремя замечали, иногда нет. Судьба последних была предрешена. Когда магический взгляд целителя переместился к голове отравленной, он невольно распахнул глаза, теряя концентрацию. Её конфигурации в области мозга выглядели так, будто из них вырезали кусок, а затем оставшиеся части соединили. Вышло аккуратно, но уже не так, как было раньше, и природная гармония была нарушена. Но Кундиге был уверен, что это точно не являлось действием сéрники. Он был готов поклясться, что о чём–то подобном уже читал, но, где именно, вспомнить не мог.
Возобновляя воздействие светом, он задержался мыслями на этом феномене. Многоликая не была безумной или потерявшей память. У сумасшедших конфигурации в области мозга были спутаны, часто оборваны. У беспамятных — не хватало части линий, будто вырвали кусок. Хайл решил, что княгиня намеренно что–то забыла, но, чем объяснить ювелирно соединённые концы конфигураций, он пока не вспомнил.
Под влиянием целительного света свободные концы линий перестали терять жизнь, позволяя перейти к следующему этапу — окончательному выведению яда и восстановлению повреждённых конфигураций. Кундиге не даром в своё время считали очень одарённым магом — он справился и с этим. Легко двигая руками, он подцеплял конфигурации Многоликой, соединяя разорванные концы и вновь наполняя их жизнью. Княгиня выглядела измученной, будто уже до его прибытия долго болела, а её линии были бедны силой. Целителю показалось, что не вмешайся он, то прожила бы Многоликая ещё лет пять–десять, не больше.
Хотя ему за это и не заплатят, Хайл постарался наполнить её конфигурации силой чуть больше, чем к этому привыкла Многоликая. И здесь его поджидала очередная неожиданность. На мгновение, словно мираж в пустыне, перед ним мелькнуло видение совсем другой женщины, нет, девушки. Она тепло улыбалась миру, её короткие чёрные волосы были взъерошены, а облачена она была в костюм для верховой езды. Образ растаял столь же быстро, как и возник перед внутренним взглядом целителя. «Кажется, я знаю, кто такая Многоликая…» — пробормотал он чуть слышно. Но о таком в приличном обществе говорить было не принято. А сами конфигурации просто отторгали его магию, будто были уже полны, хотя Хайл видел обратное.
За дверями покоев княгини не находил себе места Эрна. Он шагами мерил коридор, ходя из одного конца в другой. Стражники косились на него подозрительно, но молчали. Тягостные думы одолевали некроманта.
Запоздало он начал задумываться о том, как выглядело его поведение со стороны. По возвращении князь обязательно начнёт разбирательство. На кого падёт подозрение? «На меня?» — сам себе ответил некромант. Или… на Воибора?
Через высокие стрельчатые окна падал вечерний свет, отбрасывая причудливые тени, а Эрна остановился возле окна, смотря на видневшиеся вдалеке поля. «Воибор. Он явно меня недолюбливает. А теперь, кажется, и княгиню. Иначе бы точно попробовал ей помочь», — размышлял Крайс. «В замке точно есть шпион. И до сих пор непонятно, кто стоит за всем этим», — он обернулся на дверь княжеских покоев, но те оставались всё так же сомкнуты.
«О чём по углам шепчутся слуги?» — словно камешки, со стуком сталкивались мысли в черепной коробке Эрны. Ему было необходимо отвлечься от происходящего, и он прикрыл глаза, мысленным приказом пробуждая свои творения.
Под половицами зашуршала тройка мёртвых мышей. Некроманту нужно было всего лишь влить я своё магическое клеймо чуть больше силы, чтобы подёрнутые пеленой нежизни глаза грызунов уставились в одну точку. Следуя мысленной команде мастера смерти, они засеменили по разным концам замка. Одна мышь отправилась в темницу, чтобы «послушать», что рассказывали Сальве допрашиваемые слуги, вторая — в казармы, чтобы узнать, о чём шепчутся солдаты, а третья… На третью магии Эрны не хватило, и он, чуть покачнувшись, привалился к прогретой за день стене. Его создания запечатлеют в остатках своего разума увиденное и услышанное, а Крайс сможет посмотреть их воспоминания чуть позднее. Мыши не самый удобный материал, хрупкие и недолговечные, но выбирать не приходилось.
За размышлениями некромант наконец дождался, когда целитель покинул покои княгини.
— Что с госпожой Многоликой? — Эрне потребовалось два широких шага, чтобы приблизиться к Хайлу.
— Сейчас её жизнь вне опасности, но княгине требуется покой, — Кундиге говорил немного устало, но было видно, что исцеление не доставило ему особых хлопот.
