Несколькими минутами позже в кабинет просочился Воибор. Старец был воодушевлён, но стоило ему заметить княгиню, как он недовольно закряхтел и примостился в противоположном углу, в тени. Многоликая хотела бы многое сказать целителю, но, как и обычно, промолчала. Они практически никогда не оставались наедине, но даже в те моменты предпочитали говорить друг с другом только по острой необходимости. Многоликая смотрела на сгорбленную фигуру Воибора, и холодок пробежал по её спине. Способен ли старец разглядеть в ней то, что увидел целить Кундиге? Нет, она отогнала о себя тревожащие мысли. Нет, Воибор даже не понял, что Лилитта такая же как она, хотя имел кучу возможностей осмотреть девочку.
Губы княгини изогнулись в презрительной усмешке, а их с Воибором взгляды встретились. Целитель на службе Тёмной Хозяйки — это всегда казалось Многоликой ироничным, но она чувствовала, что старец ещё их всех переживёт. Они уставились в глаза друг другу, не отрываясь. Ранее она не позволила бы себе подобного. Однако Многоликая отвела взгляд первой, ощущая, как клокочет тьма в душе старца.
И вовремя. В кабинет ворвался взбешённый больше обычного Дейрос. Он метнулся к рабочему столу, сшибая на пол учётные книги, пергаменты, чернильницу — всё, что под руку подвернётся. Его плечи ходили ходуном, едва не разрываемые демонической трансформацией. На кончиках пальцев начало собираться пламя, и княгиня поспешила утихомирить его, пока весь кабинет не занялся огнём.
— Дейрос! — её голос словно ведро холодной воды окатил князя, туша пламя. Но его ярость ещё шипела красными углями, ожидая лишь, когда в топку подбросят дров.
— Чтица сказала, что осада города будет провальной!
— Какого именного города?
— Ринсы, — выплюнул Дейрос.
Многоликая едва заметно нахмурилась. Она знала историю, что старый Дольф обещал Ринсу в наследство новому князю Фаруису, но тот так её и не получил. Дейрос наконец получил шанс припомнить старые обиды. Если они проиграют Дольфам, то могут лишиться не только части княжества, но и замка или жизней. Это было бы ужасно: за двадцать лет она привыкла наслаждаться комфортом проживания здесь.
— Ты откажешься от своего изначального плана? — княгиня лишь хотела воззвать к голосу разума мужа и не ожидала, что Дейрос, разозлившись, нападёт на неё.
Он метнулся к супруге, схватил её за шею и приподнял над полом.
— Что ты несёшь?! — шипел он прямо в лицо супруге.
Многоликой не хватало воздуха, она безуспешно пыталась разжать пальцы Дейроса. Сознание готово было потухнуть, она не могла поверить, что её жизнь закончится вот так. Но тут одержимый ослабил хватку, разжимая пальцы. Князь потёр запястье одной руки второй, зашипел. Многоликой повезло: магия брачных браслетов, запрещающая намеренно убивать, спасла её от удушья или сломанной шеи. Она не удержалась на ногах и оказалась распластанной на полу у ног своего упруга. Княгиня смотрела сквозь выбившиеся из причёски волосы на Дейроса снизу вверх и была вполне спокойна. Всё складывалось как нельзя лучше. Кто обвинит только что придушенную княгиню, что она помогла своей дочери сбежать? Ни один мускул не дрогнул на лице Многоликой, она лишь издала стон, который считала подходящим к ситуации, закашлялась и ещё больше осела на полу, прикрывая глаза.
Возможно, Дейрос на самом деле и не хотел убивать свою жену, но брачные клятвы остановили его раньше, чем возник повод задуматься над этим. Браслеты, кажется, проморозили его до костей, что для привыкшего к жаркой, огненной магии одержимого было мучительно.
— Воибор! Осмотри Лику! — демонические черты дейросова лица поплыли, обнажая обычное человеческое. Пламя в его глазах слегка поостыло. Оно погасло совсем, когда князь открыл верхний ящик стола, достал кулон–подавитель демонической сущности и одел на шею.
Старец с кряхтением выбрался из своего угла, проковылял к лежащей на боку Многоликой и опустился перед ней на колени. Она дышала поверхностно, а пульс под высохшими пальцами целителя бился часто–часто. Как бы ни хотелось Воибору сказать, что княгиня мертва, но это была бы очевидная ложь, а лгать своему господину — это последнее, что стал бы делать старый целитель.
— Госпожа Многоликая просто потеряла сознание, но жива. Я бы порекомендовал перенести её в покои, чтобы княгиня смогла отдохнуть, — большего Воибор делать для этой женщины не собирался.
Дейрос не замедлил воспользоваться советом целителя, и, уже оставшись наедине, они стали решать, что делать с пророчеством. И не даром князь держал Воибора в качестве своего советника: старец пошамкал губами и предложил выход.
