Войско хазарских арсиев остановилось на привал в небольшой рощице у реки. Нужно было разбить лагерь до темноты. Из заостренных копий, которые имел у себя каждый арсий, соорудили ограду, укрепили ее щитами и стали готовить еду. Сквозь заросли колючего кустарника, что рос по берегу, Ибузир спустился к реке. Наполнив кожаные мешки до краев свежей водой, он было хотел подняться к лагерю, но в этот момент его плечо пронзила резкая боль. Инстинктивно схватившись за больное место, арсий ощутил в своем теле длинное жало чьей-то стрелы. Он пригнулся к земле, но тут на шею ему затягивающейся петлей упала тяжелая веревка. Не дав опомниться, неведомая сила свалила его с ног и потащила по земле сквозь шипы густого кустарника, сдирая одежду и кожу. Ибузир увидел лишь чьи-то ноги. Сильный удар по голове лишил его чувств. Очнулся он, привязанным к дереву. Сколько времени провел арсий в таком положении, он не знал. Суставы затекли. Веревка, обвившая все его тело и лицо, впиваясь в зубы, не давала возможности закрыть рот.
Сквозь проблески сознания, недалеко от дерева, Ибузир увидел человека, охранявшего его. Со стороны хазарского лагеря до Ибузира донеслись крики. По всему было видно, что на арсиев напала разбойничья шайка. Темнело. Вдруг где-то рядом Ибузир услышал еле уловимый шорох. Измученный болью, жаждой, потерявший много крови, он с безразличием относился ко всем посторонним звукам. Внезапно охранник вскрикнул и глухо рухнул на землю. Ибузир почувствовал, что сзади него кто-то режет веревку. Лежащий на земле охранник зашевелился. Из-за дерева, к которому был привязан Ибузир, выскочил человек и вонзил ему в грудь заостренный кол. Это был Карим. Ибузир, освободившийся от веревочных пут, едва держался на ногах. Но на шее охранника красовался большой золотой медальон. Ибузир снял его с убитого и положил за пазуху.
Оставаться во вражеском стане было опасно. Крики, что доносились со стороны хазарского лагеря, стихли. Хазарские арсии были разбиты. С минуту на минуту сюда могли вернуться чужаки. Нужно было уходить. Всю ночь Карим с Ибузиром бежали, куда глаза глядят, пока под утро Ибузир совсем не обессилел. Да и Карим едва передвигал ноги. В неглубоком овраге, под покровом высохшего кустарника их одолел сон. Проснулись беглецы, когда солнце уже садилось за горизонт. Кругом было тихо. Ибузир вспомнил про медальон, что снял с убитого охранника. Ему стоило больших усилий сломать золотую безделушку. Он протянул обломанную половину своему спасителю.
– Я поклялся ему, что отныне, я его должник навечно, – гуз снял с шеи шнурок со второй половиной медальона, – вот, – словно в доказательство самому себе, он соединил обе части. – Тебя прислал ко мне Карим, значит, твое слово, князь, для меня – закон.
Все время, пока Ибузир рассказывал свою историю, Святослав думал о том, что услышал от торка в самом начале его исповеди. Ибузир и Карим – бывшие хазарские арсии – наемные солдаты. Мог ли он доверять этим людям? Но другого пути у него нет. Да поможет ему Перун!
– Ибузир, – после некоторого молчания произнес Святослав, – я благодарен тебе, что ты пришел ко мне по первому зову. Мне действительно нужна твоя помощь. Карим говорил мне, что ты имеешь большое влияние на ябгу Кандиха и твое слово много значит. – Ибузир заулыбался. – Не скрою, – продолжал Святослав, – мне необходима поддержка ябгу Кандиха в моем походе на земли козар.
Ибузир вскинул глаза на князя, но в следующий момент покорно произнес:
– Твое слово для меня – закон…
Следующий день прошел в томительном ожидании. Святослав мерил шагами юрту, нервно теребя бороду. Под его горячую руку попался Радомир, который принес князю и его полководцу горячую похлебку. Солнце, казалось, застыло на небосводе, остановив время. Сердце стучало часто и громко, затрудняя дыхание.
С утра гузы собрались на совет старейшин, чтобы решить, стоит ли помогать росам в походе на хазар. Сможет ли Ибузир убедить ябгу и других старейшин в этом?
Не знал Святослав, что хоть имел Ибузир силу слова своего перед соплеменниками, но общее мнение склонялось к тому, чтобы стать на стороне хазар. Не знал Святослав, что словно канат тянули меж собой гузы то решение и что Ибузир был на одной стороне каната, а все старейшины на другой, и только ябгу Кандих смотрел со стороны, чье слово окажется сильнее. Но звучал в ушах ябгу голос Святослава: «Часть добычи твоей будет…» То и склонило его на сторону Ибузира. Постепенно, не вдруг сумели убедить они остальных в надобности стоять за росов. И недовольными остались те, кто все же стоял в меньшинстве своем за хазар. Да и Кандих, хоть и склонялся на сторону Ибузира, хоть понимал, что союз с росами ему на руку, с соседями, до коих земель свои владения развернул, выгодных связей тоже не хотел терять.
На том и сошлись старейшины: как служили гузы у хазар наемными арсиями, так и впредь останутся на службе, и Святославу будет помощь в походе его на хазар, а там Тенгри рассудит…
