Намыкав в эти дни лиха, не переставая думать о семье, Игнат решил пойти наугад в ту сторону, куда увезла чужая повозка его домочадцев. Но так и тянуло его еще раз посмотреть на дымящиеся руины избы. Тяжело было у Игната на сердце. Все выгорело дотла. Лишь печная труба, возвышавшаяся над пепелищем, напоминала о прошлой жизни. От избы не осталось ничего. Где жить? С нуля начинать – не осилить…
– Никаноров, – услышал он совсем рядом чей-то голос.
Игнат повернул голову на зов. На соседнем пепелище возился его сосед Митяй.
– На пожарище пришел посмотреть?
– Да уж, – отозвался Игнат, – только смотреть-то не на что.
Он ступал по обугленным, еще не остывшим доскам своего бывшего дома, стараясь найти хоть что-то, что могло уцелеть во время пожара. Подошва его сапога уперлась во что-то острое. Игнат разгреб пепел. Под ногами была та самая пластина, которую он некогда подобрал на Бляблином ерике. «Опять эта табличка. Что она мне все под руки попадается? – подумал Игнат. – Ладно, возьму ее, может, сгодится».
Наутро Зиновия, попросив Наталью присмотреть за детьми, отправилась за Кутум искать в выгоревшем дотла Селении мужа. Барыня велела ей взять ее повозку. Зиновия сначала отказывалась, а потом согласилась.
Закутумье превратилось в дымящиеся руины. Зиновия проехала по бездорожью напрямик к тому месту, где всего неделю назад стояли крестьянские избы. Еще издали заметила она обгоревшие развалины и копошащихся на пожарищах людей. Женщина сошла с повозки.
«Игнат», – чуть слышно прошептала она, увидев мужа.
– Игнат! – позвала громче.
Игнат услышал ее, обернулся, подбежал и прижал к себе:
– Зиновия… Зиновия, как вы? Где вы сейчас? Где дети?
Зиновия гладила Игната по щеке и плакала:
– Все хорошо. Уже все хорошо. К хорошим людям ты нас подсадил тогда. Приютили, накормили. Не обижают. Вот, лошадь дали, чтоб тебя найти. – Зиновия указала на повозку. – А вот как дальше жить будем, ума не приложу. Век-то у людей не проживешь… Ты-то как? Грязный весь, худой… Пойдем, пойдем к нам. Анастасия Кузьминична с барином добрые. Они разрешат, чтобы ты тоже в их доме поселился вместе с нами.
В считанные дни многолюдным стал дом Потаповых, ожившим. Давящая тишина его комнат сменилась человеческими голосами. И потекли дни за днями. Теперь все разговоры сводились к тому, что было до пожара и после него.
Никаноровы старались лишний раз не выходить из комнатушки, так неожиданно ставшей их новым жилищем, не мешать своим присутствием людям, приютившим их. Хоть и была у них временная крыша над головой, но жить, все одно, было не на что. Последние мизерные сбережения, что успела Зиновия спасти от огня, таяли на глазах.
Вечер заглядывал в окна. Потаповы чаевничали в гостиной и разговаривали о жизни. Федор Ермолаевич больше сожалел о сгоревших пристанях, чем о доме. Большие убытки понес он. Когда еще наверстает! Вспомнили о постояльцах.
– А что, Настя, если я на работу к себе возьму Игната? Бондарному делу его обучу. Мне сейчас люди до зарезу нужны. Пока они с Зиновией у нас живут, присмотрелся я к Игнату. Мужик он вроде неплохой. Как думаешь?
– Что ж, поговори с ним. Помочь им надо.
После вечернего чая Федор Ермолаевич приказал Поликарпу позвать к нему постояльца.
– Проходи, Игнат, садись, – пригласил его Потапов к столу. – Разговор у меня к тебе есть.
Игнат немного оробел. Прежде он никогда не сидел с купцами за одним столом. Но Потапов словно и не замечал его неловкости.
– Пройдешь ко мне бондарем, Игнат?
– Я бы с радостью, барин, только не обучен я бондарному делу, – с досадой отозвался Игнат. Ох, как он сожалел сейчас об этом. Но согласиться не мог: не хотел подвести барина. Понимал, из жалости берет его тот к себе в работники.
– Это ничего. Я обучу тебя, – настаивал Потапов. – Скрывать не стану: помочь вам с Зиновией хочу. Без помощи по миру пойдете. А у вас ребятишки.
– Тогда пойду, барин, – расцвел в улыбке Игнат. – Благодарствую. Век не забуду доброты вашей. И служить буду верой и правдой.
– Да будет тебе в любезностях рассыпаться, – похлопал Игната по плечу купец. – Завтра же выходи на работу.
Удручающе выглядела слобода после страшных событий минувших дней. Многие остались без крыш над головами, многие потеряли доходные места и теперь пытались восстановить утраченное. Много бед принес пожар.
В двадцати верстах от Астрахани вниз по течению, на берегу Волги расположилось село Чаган. Жители Чагана, сокрушаясь, не только дивились зареву, но и своими глазами смогли увидеть последствия пожара. Горящие пароходы, не сдерживаемые никем, доплыли до села, наводя ужас на всех, кто встречался на пути. От маленького Селения, некогда выросшего на стрелке Волги и Болды, не осталось ничего. Дотла выгорели пароходные и лесные пристани. Не пощадил огонь и кварталы слободских казенных крестьян. Одно спасало слободскую бедноту от лиха – август еще позволял людям ночевать под открытым небом.
