– О да, я надеюсь завтра утром найти все мои конфискованные вещи, включая болванчиков, у себя в комнате. Но я должна доделать то, что задумала.
– Если для тебя этот идиотский список настолько важен, что ты готова ради очередной галочки вернуться к бывшему парню, тогда я пойду вытащу Беннета из туалета и буду танцевать с ним.
– Спасибо за поддержку, – говорю я, похлопывая Джинни по плечу. – Но мне не хочется, чтобы ты заляпала платье кровью.
По правде говоря, я пришла сюда ради Джереми, хотя сама осознала это лишь сейчас. Я направляюсь к его столику. Вижу, как он смотрит на меня. Джереми положил руку на спинку стула сидящей рядом девушки – это, вероятно, и есть его пара на сегодня. Он пришел не один. Поверить не могу.
– Привет, Джереми! Потанцуем?
Джереми наклоняется к девушке и что-то шепчет ей на ухо. Она улыбается и кивает мне. Это
Она не красивее меня. Черные волосы висят сосульками, скучнейшее платье-футляр. Но у нее красивые зубы и гладкая кожа. По идее, я должна ее ненавидеть. Должна испытывать непреодолимое желание выцарапать ей глаза. Нельзя сказать, чтобы я победоносно улыбалась. Скорее, испытываю к ней двоякие чувства. Она вовсе не была проблемой в наших с Джереми отношениях. Она была одним из отражений этих проблем.
Не моя вина, что Джереми увлекся знакомствами в Сети. Не моя вина, что он не разглядел мои другие стороны, не увидел более важную часть меня. Беда в том, что я долгое время считала, будто между нами нечто большее, чем оказалось в действительности. И это вполне объяснимо. Джереми был моей первой любовью. Я никого другого не знала. И он, думаю, тоже.
Звучит медленная песня, поет кто-то из победителей шоу «Американский идол», я в них все время путаюсь. Джереми держит меня за талию, танцуя на почтительном расстоянии. Наверное, из уважения к своей партнерше, которая смотрит на нас во все глаза.
– Симпатичная, – говорю я.
– Согласен.
– Я не думала, что она прилетит.
– Прилетит? – Джереми чуть не отпускает руки. – О, это же… это же не она. Это Хейди. Она живет в Ирвине. Ее отец знаком с моим, мы с ней в последний момент договорились.
– А. Значит, Дженни все-таки не смогла.
– Нам обязательно это обсуждать?
– Нет. – Я отстраняюсь. – Нам вообще не обязательно разговаривать.
– Ну что ты хочешь от меня услышать? – Он с шумом выдыхает, откидывая волосы набок. Как я любила эти волосы! – Я пытался объяснить. Я все сказал. Как есть – так есть.
– Ненавижу, когда так говорят. Обычно это означает «все хреново, но ничего не поделаешь».
– Нет, я хотел сказать… ничего не изменится. Между нами. – Джереми переминается с ноги на ногу. – Так ведь?
– Просто я… пришла сюда, чтобы кое-что сказать тебе. – Я зажмуриваюсь так, что накладные ресницы щекочут щеки. Не могу произнести это, глядя на него. – Я прощаю тебя. За то, что… ухаживал за другой девушкой. За весь этот кошмар в Сети.
Он делает глубокий вдох:
– И я прощаю тебя за весь кошмар в Сети.
Я резко открываю глаза:
– Ты первый начал!
– Ты обозвала меня придурком на моей собственной странице!
– Потому что ты
– Ладно. Согласен.
Песня заканчивается, и мы уже договорили. Заканчивается наша история. На этот раз по-настоящему. Наш разрыв больше не воспринимается как сочащаяся рана. Рана начала затягиваться, но она никуда не делась. Как сказал Оливер, я буду помнить произошедшее, но забуду боль.
– Последний вопрос. Ты сам отменил приезд Дженни или она тебя отменила?
– Она собиралась приехать, но, поговорив пару раз, мы поняли, что оно того не стоит. Дженни она сказала, что у каждого из нас своя дорога, что-то в этом роде. – Джереми пожимает плечами. – У меня было такое же чувство. Она – не ты. Мне кажется, я делился своими переживаниями с придуманным персонажем, а не с живым человеком.
Наверное, это самая глубокая мысль, какую я только слышала от Джереми.
– Получается, тебя за один месяц бросили и девушка, и кибержена.
Джереми выдавливает из себя улыбку:
– Звучит так себе.
Песня закончилась. Он продолжает держать меня за талию, но я осторожно высвобождаюсь.
– Мэллори, я знаю, что между нами все кончено. Но я хочу, чтобы ты знала: ты круто выглядишь сегодня. Вроде бы старомодно, но при этом полный отпад.
– Спасибо.
Джереми понижает голос. При желании он умеет говорить с хрипотцой:
– Если ты когда-нибудь захочешь вернуться, пусть даже на один вечер, я всегда тут.
Он тут. Ну… не самый поэтический юноша. Я обнимаю его – чисто по-дружески, платонически, типа, ты-мой-бывший-оставь-надежду.
– Ну, это вряд ли.
– А как насчет Оливера?
Я делаю шаг назад. Теперь расстояние между нами уже не сократить.
– Оливер показал себя хорошим другом, когда мне нужен был друг.
– И больше ничего между вами нет?
– Что бы между нами ни происходило, это касается только меня и Оливера. Поэтому таких вопросов мне не задавай. Хорошего вечера, Джереми.
Я стучу каблучками через весь зал. Никто этого не слышит – все танцуют, флиртуют, отмечают. Единственный человек, кто замечает мои звуки – шаги, шуршание платья, дыхание, – это я сама.
