И хотя Грегори взглянул на нее лишь мельком, его поразила перемена в ее внешности. Он был так ошарашен, что лишился дара речи, но смысл происходящего дошел до него мгновенной вспышкой. Его единственной мыслью было – бежать, поскорее убраться подальше от этого места и не быть замеченным или задержанным тут. Он одним прыжком метнулся к лестнице и помчался по ней, перепрыгивая через три ступеньки. Он торопливо оглянулся, посмотрел на нее и увидел в ее широко раскрытых глазах изумление, злобу и страх. Грегори, не останавливаясь, домчался до своего номера, буквально влетел внутрь и запер дверь на замок. Он стоял, побелевший и трясущийся от страха и негодования, прислушиваясь к каждому звуку вероятной погони. Ничего не услышав, он подошел к зеркалу и стал корчить рожи за то, что оказался таким дураком, которого обвели вокруг пальца и заманили в ловушку после всех его предосторожностей и возвышенных речей. «Господи! – вздыхал он. – О господи!»
И все это после всех ее протестов и обещаний, думал он. Какое яркое свидетельство человеческого предательства и ничтожества! Значит, все это время она ему врала и водила за нос, несмотря на его кичливые предосторожности и подозрения, и сегодня, почти под занавес, все-таки чуть не заманила в ловушку! Значит, Тилни не так-то легко провести! Он требовал от своих подчиненных куда больше верности и изворотливости, нежели Грегори полагал. Что он смог бы ей сказать теперь, если бы они снова увиделись, теперь, когда он знал, кто она такая на самом деле? Она засмеется ему в лицо, сочтет дураком, хотя ему и удалось ускользнуть. Захочет ли он снова ее видеть? Никогда, подумал он. Вот ведь как – такая юная, нежная и, казалось бы, ласковая девушка может быть столь безжалостной, дьявольски хитрой и жестокой! Она куда хитроумнее, чем могли ее считать они с Блаунтом.
Придвинув к двери стол и стулья, он позвонил Блаунту и стал его ждать.
Как Грегори теперь это видел, она на самом деле хотела инсценировать нападение, где он оказался бы в роли преступника, и если бы у нее нашлось достаточно свидетелей, ему пришлось бы здорово попотеть, чтобы доказать свою невиновность. В конце концов, он очень много с ней общался, как и Блаунт, хоть он и не раз давал себе слово, что этого делать не будет.
Ее свидетели ждали совсем рядом в темноте. Даже если Грегори смог бы доказать свое безупречное прошлое, благопристойное поведение, смогли бы присяжные и общественность поверить ему с учетом того подозрительного факта, что он заигрывал с ней при двусмысленных обстоятельствах? Пара каких-то секунд – и она бы заорала на весь отель, что он на нее набросился. Что бы тут началось! Ее тайные друзья могли бы ринуться и избить его. Его могли бы даже убить, кто знает? Их доводы были бы вполне обоснованными. Несомненно, она и ее друзья могли бы предоставить кучу свидетелей. Но она не завизжала – вот что интересно, хотя времени у нее было предостаточно, от нее этого ждали, и она должна была закричать! Почему же она молчала? Что ей помешало? В голове у него зародилась странная и беспокойная мысль, оправдывающая ее, но он изо всех сил заглушил ее.
«Нет-нет! С меня хватит! – сказал он себе. – Она действительно намеревалась меня скомпрометировать – вот и все. И каким способом! Ужасно! Нет, это конец. Завтра же уезжаю, это решено, уеду в горы к жене или привезу ее домой».
А между тем он сидел, весь дрожащий, зажав в руке револьвер и утирая пот с лица, поскольку не знал, проследят ли его до номера и попытаются ли каким-то образом предъявить обвинение в нападении на человека. Придут ли… смогут ли? Тут раздался стук в дверь, и Грегори, спросив, кто там, впустил Блаунта и быстро рассказал ему о случившемся.
– Да, – мрачно и в то же время с ноткой иронии проговорил Фрэнк, – такая уж точно ни перед чем не остановится. Вот ведь хитрая бестия, прямо чудо какое-то! А как она хладнокровна! Ведь она с нами на эту тему постоянно шутила! Я предполагал, что ты рискуешь, но не до такой же степени. Я было начал думать, что с ней все в порядке, и вот на тебе! Согласен, тебе самое время уехать. Не думаю, что ты когда-нибудь сможешь перетянуть ее на свою сторону. Да и незачем: слишком уж она хитрая.
На следующее утро Грегори встал рано, вышел на веранду, закурил и стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Конечно, теперь он уедет и, возможно, никогда больше не увидит эту девушку с таким злобным сердцем. Вот это откровение! Подумать только, в мире рядом с такими женщинами, как его жена, обитают красивые, умные и безжалостные сирены! Сравнить их – его жену, верную, самоотверженную, полную терпения, с заботой единственно о благе тех, кого любит, а на другую чашу весов поставить ее – коварную, бесстыдную, полную актерства, без чести и совести, с единственной целью – продвинутся в жизни любыми доступными способами за счет всего и всех!
