Мне, тогда совсем еще молодому человеку, исполненному амбиций, было очень приятно сидеть на навесной палубе – или палубе для поцелуев, как называл ее наш редактор, – и наблюдать не только за юношами и девушками, но и за более зрелыми парами, поднявшимися на борт прогулочного кораблика прежде всего за тем, чтобы предаться романтическим отношениям, и уж только потом насладиться рекой и воздухом, созерцая живописные заросли деревьев и кустов, видневшиеся в отдалении домики и крутые берега, отвесно взбегавшие вверх от воды; понаблюдать за огромным облаком дыма, стелившимся следом за кораблем; взглянуть на половины гигантского балансира, с шумом и пыхтением двигавшиеся вверх и вниз, и прислушаться к плеску лопастей гребного колеса. То было еще до появления автомобилей, и любой, столь же приятный способ выбраться из города ценился гораздо выше, нежели в наши дни.
Однако вернемся к нашему редактору и его поручению. Мне предстояло сделать зарисовки влюбленных парочек или по крайней мере двух-трех групп собравшихся на палубе людей, в отношениях которых присутствовала романтика. На Стила же возлагалась задача описать разнообразные формы любовного флирта. Это невинное развлечение, этот способ отвлечься от повседневной рутины и серости воспринимался с подозрением и даже откровенной неприязнью умниками из нашей газеты и консервативно настроенной частью населения. Истинные консерваторы никогда бы не снизошли до подобного времяпрепровождения, а посему наш редактор воскресного выпуска поставил себе цель устроить своим читателям небольшую встряску. Мы должны были, без всякого преувеличения, шокировать консервативную публику зарисовками о жизни и любви, которая, даже в самом невинном своем проявлении, была в нашем городе под запретом. Насколько я понял, наш репортаж должен был содержать в себе намек на распущенный образ жизни, низменные идеалы и тому подробное. Ведь все эти прогулки не имели ничего общего с деловыми поездками или религиозными собраниями.
Итак, продолжу свой рассказ. Получив от редактора задание, Стил немедленно разыскал меня, чтобы обсудить детали. Идея ему самому очень понравилась. Как раз то, что нужно для воскресного очерка. К тому же его явно обрадовала возможность немного развеяться. В восемь часов вечера нам предстояло подняться на борт прогулочного кораблика, отходившего от пристани, расположенной в конце Бич-стрит. Стилу поручили написать текст объемом примерно в полторы-две тысячи слов. И если добавить к нему три хороших рисунка, сделанных мной, получится приличная статья на три четверти полосы. От Стила требовалось приложить все силы к тому, чтобы материал получился как можно более живой и красочный. И я был уверен, что ему немало польстило столь занятное и не лишенное пикантности поручение.
Задание редактора мы получили примерно в половине второго, а около четырех Стил снова подошел ко мне. Ранее мы уже условились встретиться у входа на пристань и затем вместе подняться на борт, но теперь, судя по всему, его планы изменились. Пожалуй, тут мне следует упомянуть, что до того момента я лишь краем уха слышал, что у Стила есть жена и ребенок и что он живет вместе с ними где-то в юго-западной части города. Но в собственном доме или меблированных комнатах – я не мог сказать наверняка, однако смутно припомнил, что он вроде говорил кому-то, будто его жены нет в городе. Как бы то ни было, он сообщил мне, что, поскольку его жена в отъезде, а их квартирная хозяйка очень одинокая и несчастная женщина, редко выбирающаяся из дому, он принял решение взять ее с собой на речную прогулку. И что мне нет необходимости его ждать. Увидимся на борту или все обсудим позже.
