— Во-первых, на Эрме никогда не было роботов, у которых можно чему-либо научиться. Во-вторых, любой покупатель желает знать кто, как и чему учил его робота, чтобы было, кому предъявить претензии. Мы же, как продавцы, не сможем дать необходимых гарантий, если робот обучался не у нас. Разумеется, навыки технического характера мы просто записываем роботам в память. Общение же — вещь настолько тонкая, что не всякому человеку поручишь учить этому роботов, не говоря уже о тупом копировании.
— И что, каждого нужно учить?
— Нет, конечно. Учим нескольких, остальным достаются копии их памяти.
Две минуты прошли; роботы, стоявшие в шеренгах, зашевелились.
— Будет столпотворение, — предупредил я.
Гроссман кивнул и показал на торцевую стену с открытым проходом в предбанник.
— Отнесите стол к стене.
— Все верно, — согласился я, — если что, удерем в предбанник.
В паре с робототехником я перенес стол, куда было указано. Мелко семеня за нами, Фиш подтащил провода. Актриса, прижимая к груди сценарий, хлопала глазами. Я сказал ей, что мы меняем декорации и освобождаем место для батальной сцены.
— Не накаркайте, — с опозданием посоветовал Гроссман.
Чему роботы не обучены априори, так это действовать сообща. Выстроить их в ровные шеренги можно только вдоль стены либо рва. В толпе себе подобных они здорово смахивают на людей, а если их больше тридцати и они находятся на ограниченном пространстве — то на людей опасных. По просьбе Гроссмана робототехник приказал роботам не двигаться без команды. Роботы замерли, кто, где стоял.
— Головой можно вертеть, — уточнил приказ Гроссман, — в мою сторону. И верхними конечностями, — добавил он через паузу.
Уточнение было передано по адресу, сорок пар окуляров уставилось на моего партнера. К ним добавились три пары глаз. Я смотрел на роботов, на Гроссмана я уже насмотрелся.
— Если я скажу что-нибудь, на ваш взгляд, им непонятное, — обратился он к робототехнику, — прервите меня.
— Они должны вас слушать?
— Да, конечно. Прикажите им выполнять мои указания.
Робототехник испуганно оглянулся на Фиша. Тот поинтересовался, не выходим ли мы за рамки наших двусторонних соглашений. Получил отрицательный ответ. На мой вопрос, нужно ли вести протокол, Гроссман не отреагировал. Голосом лейтенанта, которому доверили командовать дивизией, он обратился к роботам:
— Слушайте меня! Я держу в руках два шара, белый и черный…
Так оно и было: в левой руке он держал черный шар вроде бильярдного, в правой — тех же размеров белый.
— …один шар я кладу в карман…
Спрятав шары за спиной, он несколько раз поменял их местами, затем сунул один из них в правый карман, другой тайком сунул мне. Считалось, что роботы не видят, у кого какой шар остался. (Кому любопытно: себе он оставил черный.)
— Теперь выполните команду номер сто.
— Уже была, — подсказал робототехник.
— Отменяю приказ выполнить команду номер сто. Выполните команду номер…
— Пи, — подсказал я.
— …миллион!
— Ого, — сказал робототехник.
Гроссман молниеносно вбил в компьютер следующий текст:
Команда № 1000000.
Если в кармане находится белый шар, переместите правую конечность в положение вертикально вверх.
В противном случае переместите в положение вертикально вверх левую и правую конечности.
Конец команды № 1000000.
Робототехник нажал «ввод». Мне показалось, что в то же мгновение роботы вздрогнули. Не появятся ли на экране сорок вариантов вопроса «Братцы, за кого нас тут держат?».
Цепляя друг друга, все роботы подняли обе конечности.
— Удовлетворены? — спросил робототехник. Судя по его тону, роботы выполнили команду на «отлично».
— Они подсмотрели, — предположил я шепотом, — или Фиш подсказал.
— А какой правильный ответ? — тут же поинтересовался Фиш.
— Не притворяйтесь.
— Нет, ну, правда…
Гроссмана волновало совсем другое:
— А они тут все?
Когда я трижды пересчитывал роботов, у меня последовательно вышло 38, 40 и 41.
— В среднем все, — сказал я.
Мы вчетвером (актрисе это дело не доверили) стали заново пересчитывать роботов. Усреднив результат, получили ответ 39.
— Я вызвал всех, — оправдывался робототехник. Уже не в силах держать себя в руках Гроссман взвыл:
— Искать, черт подери! — и едва не свалился в обморок, когда хор синтезаторов ответил ему: «Третье слово не идентифицировано», опережая эхо, продублировав себя тридцать девять раз на экране компьютера.
— Это я ему, — глядя на роботов, он ткнул в меня пальцем и опустился на стул, который я же ему и подставил.
