У нас отсканировали сетчатку глаз и физиономию в целом, выдали по гостевому жетону с прищепкой и дозиметру. Откалиброванный под тот бардак, что творился на поверхности Ло, дозиметр показывал полный штиль, что в худшем случае означало фон в пятьдесят микрорентген в час. Я не стал перенастраивать шкалу ради такой мелочи.
Миновав проходную, мы вышли в коридор, который выглядел повеселее и поопрятнее, чем коридоры базы.
— Вы дождетесь, — прошептал Гроссман, — что вас не пустят на собственные похороны.
— Буду наблюдать со стороны.
— На вашем месте я бы купил абонемент.
— Разве что в ложу…
Между тем, вспомнилась контрамарка, обещанная анонимом, и его же рекомендация иметь при себе бластер.
По коридору мы дошли до хорошо освещенного тупика и там остановились. Фиш нащупал на стене кнопку; пол под ногами дрогнул и поехал вверх.
Покинули тупик мы этажом выше. Навстречу попадались люди в скафандрах малой защиты, шлемы были отброшены за затылок. В помещении, одна стена которого представляла собой большой шкаф с множеством дверок, Фиш предложил выбрать себе скафандры. Сначала я взял тот же размер, что и Гроссман. Скафандр подходил мне по росту, но жал в плечах, поскольку я не снял куртку, — ее карманы очень удобны для размещения предметов, полезных в детективном деле. Я надел скафандр размером больше. При ношении он требовал определенной внимательности, так как его складки все время норовили задеть за какие-нибудь выступающие предметы. Хуже не бывает ситуации, когда шлюзовой люк зажимает оттопыривающийся кусок скафандра.
После облачения мы прошли два шлюза и медленно открывавшийся люк, похожий на дверь главного сейфа в «Первом Фаонском». Выход в открытый космос либо на поверхность планеты вроде Ло напоминает посещение дантиста: не следует думать о том, что тебя ждет — рано или поздно это дело закончится. Стараясь не спотыкаться и высоко не прыгать, я потопал за Фишем. Гроссман, примерно с теми же мыслями, шел последним.
Труднее всего дался тот участок, куда не добивали ни прожектора, ни эрмское солнце. Фиш, хоть и держался хозяином, но тоже часто останавливался, чтобы с помощью фонаря решить с какой стороны обойти выступ, валун, трещину или корпус старой ракеты. Скальный выступ, возвышавшийся по левую руку, давал неплохой ориентир, поэтому я не боялся, что Фиш заблудится. Но кости мы порастрясли порядком. Через шестнадцать минут после выхода мы ввалились в очередной шлюз.
Было неизвестно, сколько времени займет опознание робота, поэтому мы решили оставить скафандры в специальном предбаннике. Но сначала Гроссман пожелал убедиться, что роботы действительно находятся за той раздвижной дверью, на которую указал Фиш. Согласившись, что это разумно, Фиш открывал дверь с видом режиссера, показывающего свой театр родственникам из провинции. Спеша к ней, кибернетик запутался в снятом наполовину скафандре. По сравнению с тесным предбанником ангар показался огромным. На три четверти он был забит контейнерами, их габариты соответствовали габаритам роботов. Но самым интересным было не это. На свободной от контейнеров площадке стояли, ходили, натыкаясь друг на друга, сидели и лежали роботы. Я насчитал их штук двадцать. Еще два-три десятка выстроились в три ряда вдоль контейнеров, сложенных штабелями до потолка. Все роботы имели стандартную комплектацию: чуть сплюснутый цилиндрический корпус, две руки, две укороченные ноги, навесное оборудование отсутствует. В центре площадки стоял стол с компьютером, за которым работали два человека: невысокий седоватый мужчина и женщина — симпатичная блондинка с тонкими чертами лица. Чем бы они ни занимались, с трудом верилось, что они коллеги. Вероятно, Фиш предупредил их, что приведет с собой двух непрошеных гостей. Оба смотрели на нас с тревожным любопытством, но без удивления.
— Душевнобольные на прогулке, — процедил Гроссман и пошел доснимать скафандр. Мне же роботы напомнили мух, проснувшихся после зимней спячки. Чтобы сказать ему об этом и заодно избавиться от скафандра, я вернулся в предбанник.
Гроссман передал Фишу список из сорока двенадцатизначных номеров. — Пятнадцать из них находятся среди тех, что сейчас перед вами, — сказал Фиш, пробежав список глазами, — остальные стоят у контейнеров, в первой шеренге.
— Уберите лишних и добавьте недостающих, — скомандовал Гроссман.
Фиш пожал плечами и отдал список мужчине за компьютером, — мол, надо подчиниться. Тот ответил:
— Через две минуты. Сначала сниму задания.
— Кто он? — спросил я у Фиша.
— Робототехник.
— А женщина?
— Актриса.
То-то ее маникюр заточен не под клавиатуру. Брайт, он актер. Похоже, я сейчас пойму, что за работу он выполнял для Борисова.
— Зачем она здесь?
— Учит роботов общению с людьми. Разыгрывает различные ситуации, с которыми они могут столкнуться, когда попадут в руки моих сограждан. — Произнося последние слова, Фиш высокомерно усмехнулся.
— Никогда не понимал, почему нельзя скопировать навыки тех роботов, которые уже всему научились.
