— Нет, Гарри, — немного небрежно успокоил его Гроссман, — с командой забыть то или иное событие. Впрочем, это одинаково невероятно. Если уж говорить о том, чем забито «подсознание» робота, то скорее вы найдете там команду «помнить всё».
— Существование «гипнотизера» вам кажется более вероятным? — поинтересовался Другич.
— Поменяйте гипнотизера на ведущего специалиста отдела нейросетей, и вопрос снимется сам собой.
Случайно или нет, но Гроссман назвал должность Рашель Мосс в «Роботроникс-Фаон». «Успели навести справки», — решил Другич. Вместе с тем, он знал, что двадцать третьего декабря в радиусе пятидесяти километров от «Дориды» не было ни одного ведущего специалиста-кибернетика. Полиция на сей счет обшарила все гостиницы и транспортные центры. «Либо пропустила, либо… Нет, — отбросил оба варианта Другич, — покупатель в ювелирной лавке рассматривал витрину, которая как раз напротив входа в кафе; он точно видел, что после Кирилла никто в кафе не входил».
Он пересказал Гроссману показания свидетеля.
— Роботом можно управлять дистанционно, — возразил тот.
— Ага, по телефону, — хмуро усмехнулся Другич, — это все равно, что произнести команду ему на ухо. Как громко надо крикнуть, чтобы робот не просто оглох, но еще и потерял память, причем, выборочно?
— О котором из двух роботов вы говорите? — не реагируя на выпад, уточнил Гроссман.
— Прежде всего, о Крабе с Фаона. Это робот, предназначенный для домашних работ. Ни одним типом связи, кроме обычной телефонной, он оборудован не был. Ленивец из «Дориды» откликался на интерком, но это несущественное добавление.
— Господа, — внушительно произнес президент, — нет смысла спорить о деталях, пока мы не исследовали роботов. Надо решить, как мы будем взаимодействовать. Вы, господин Другич, сказали, что у вас есть доступ к роботу, находящемуся в Браске. С него и начнем. Тим, — обратился он к Гроссману, — когда ты готов вылететь?
Кибернетик полез за ответом в комлог.
— Послезавтра во второй половине дня, — ответил он, пролистав столько страниц, что Другичу начало казаться, что раньше марта Гроссман не освободится.
— Отлично. Вы, господин Другич…
— Встречу его в Браске.
— Прекрасно. Значит, мы договорились.
— Безусловно. — Другич щелкнул каблуками и пошел дарить девице за стойкой прощальный подарок — что-то для ухода за ногтями.
Четвертого и пятого января мы получили два подробных отчета о пребывании доктора Гроссмана в Браске, но о них — чуть позже. Сначала я расскажу, чем мы занимались последние десять дней.
Во-первых, два дня мы отдыхали — каждый по-своему, ничего особенного, упоминаю о них лишь для того, чтобы вычесть два из десяти и получить восемь более-менее рабочих дней.
Во-вторых, Изида. За ней мы установили наблюдение. Большую часть времени она проводила в «Дум-клубе», дума принимала только Оливера Брайта. Уверен, она бы приняла и меня, но Шеф запретил «выходить на контакт». Особое внимание мы уделили ее личной жизни — как в браке, так и после него. Знакомцы Борисовых уверяют, что те жили душа в душу, и это несмотря на огромную разницу в возрасте и абсолютную несхожесть интересов. Портрет ЧГ никто не опознал — среди знакомцев не оказалось ни одного поклонника Эль Греко. По словам сотрудников, Борисов был кибернетиком от бога, всю жизнь он конструировал роботов. Он основал собственное конструкторское бюро, ставшее впоследствии заводом по производству бытовых роботов. Потом, в эпоху глобализации, он продал половину своих акций земному «Роботрониксу», и роботы стали выходить под их маркой, завод же переименовали в «Роботроникс-Фаон». Конструкторское бюро осталось частью предприятия, Борисов лично возглавлял его до самой смерти. «Дум-клуб» был вторым его увлечением. Он конструировал для него роботов. Мои товарищи по оружию являлись не лучшими их представителями, но таковых было большинство. Богатая публика не любит, когда роботы ее в чем-то превосходят — известно ведь, что тупость механических слуг является одной из дежурных тем в аристократических салонах. Интересно, что Оливер Брайт был хорошо знаком с Борисовым, и именно Борисов познакомил актера с Изидой. Об отношениях между Изидой и Брайтом еще можно как-то догадываться, но что сблизило актера с кибернетиком — полностью покрыто мраком.
