— Вы, случайно, не меня встречаете?
— Вот еще! — буркнул Брайт.
— Ой! — воскликнула Гретта, — держите профессора, он сейчас упадет!
Ловкая и гибкая, она первой вцепилась в седобородого старичка, глядя на которого мне пришел на ум Санта-Клаус, застигнутый половодьем и сменивший по случаю внезапной весны меховой колпак на стильный черный берет, украшенный россыпью значков-звездочек. Сбитые НЛО, подумал я и выдернул профессора так нежно, что с его головы не упало ни единой звезды.
— Куда теперь? — поправляя берет, деловито осведомился он.
Гретта и Брайт стали указывать ему дорогу, я пошел следом. Вместе с еще несколькими уфологами мы забрались в лифт, «Утехи обетованья» были следующей остановкой.
Виллу строили с расчетом, что ее владельцу придется обороняться от набегов тех переселенцев, которым не досталось своего острова. Пока же островов хватало на всех, и амбразуры закрыли витражами в духе позднего Фразетты. В громадном холле, над камином с плазменной дугой, висело оружие из последнего фильма о «чужих». Кресла напоминали электрические стулья; про стол известно было вот что: изначально это была малотоннажная летающая тарелка; земляне распилили ее по экватору, чтобы достать сапиенсов, те залегли на дно, и земляне похоронили их там, залив нижнюю половину тарелки расплавленным свинцом. После этого тарелка могла сгодиться разве что в качестве стола для напитков и закусок. Начертанная на застывшем свинце пентаграмма не позволяла душам инопланетян выходить по ночам, чтобы доесть объедки.
Полсотни уфологов бродили по холлу, разбившись на группки. Наконец, я высмотрел Изиду. На ней было необъятное пурпурное платье, ткань столь искусно отражала и поглощала свет, что пурпур постоянно переливался черными тенями. Голову венчала золотая диадема, украшенная ветвями, листьями и змеями. Изида беседовала с маленькой остроносой дамочкой, замотанной против часовой стрелки в белый шелк.
— Изида, владычица слов, я не опоздал? — выдал я заготовку, явившуюся на свет после прочтения письма от Шефа.
В ее глазах мелькнуло удивление — удивление человека, считавшего себя подготовленным к сюрпризу, но столкнувшегося не с тем, чего ожидал.
— Олли сказал, что вас подобрали в море, — сказала она так, как если бы спросила о моем здоровье.
Остроносая дамочка потрогала рукав моей куртки.
— Вы быстро высохли.
— Господин Ильинский сохнет вон по той девице, — Изида направила бокал с мартини на Гретту, которая в противоположном углу холла строила глазки Брайту.
— Какая жалость! — воскликнула ее собеседница, испытывая жалость, очевидно, к себе.
Я попросил Изиду уделить мне несколько минут.
— Сейчас это невозможно, — и она чуть было не размотала шелк на остроносой уфологичке, которая, тактично отступая, не замечала, что Изида удерживает ее за лепесток скреплявшего платье узла.
— А когда?
— Мы найдем время.
Взяв подругу за талию, она отошла к группке, в которой находился и давешний профессор уфологии. Я решил не форсировать и направился к Гретте.
Брайт о чем-то разглагольствовал. Следя за моим приближением, Гретта ехидно улыбнулась. Понятно, почему — ведь они беседовали о любви.
— Настоящая любовь, по моему мнению, — говорил Брайт, рисуясь, — это когда во время секса и воображение, и тело занято одной и той же женщиной.
— Как вы циничны! — притворно возмутилась Гретта. — Вот господин Ильинский сейчас вам возразит.
Я сказал, что не расслышал реплики и что Брайт в любом случае не прав. Актер поджал губы и поднял бокал. Пить с поджатыми губами умеет не всякий, но Брайт, вне сомнений, это умел. Гретта продолжала меня подначивать:
— А что вы думаете о любви?
— Я о ней не думаю, я о ней чувствую.
— Ну, так расскажите о своих чувствах.
— При нем?
Извинившись перед Брайтом, Гретта взяла меня под локоть и отвела в сторону.
— Вот уж не думала, что вы станете меня преследовать. Когда мы прощались на пересадочной станции, вы уже тогда планировали эту встречу?
— Да, я поклялся, что разыщу вас.
— Какое коварство! Надеюсь, вы не станете отпугивать от меня уфологов. Я собиралась взять несколько интервью.
— Всегда хотел спросить, чем уфологи отличаются от сапиенсологов.
— Инопланетяне не приглашают сапиенсологов на свои вечеринки. В этом основное отличие.
— Уфологов, стало быть, приглашают.
— Они говорят, что да.
— Уфологи должны отвечать инопланетянам взаимностью.
— Наверное, те отклонили приглашение, — огляделась по сторонам Гретта.
— А Кукки? Его-то почему нет?
— Ах, — она небрежно отмахнулась, — мы расстались. В нем мозгов оказалось не больше, чем в тенор-саксофоне.
— Вы ветрены, однако…
— Не думала, что вас это тронет. Давайте больше не будем о нем вспоминать, хорошо?
— Договорились. У кого будем брать интервью, у того звездочета?
Группа, собравшаяся вокруг профессора, заинтересовала меня, во-первых, потому что там разгорался спор, во-вторых, потому что в ней находились Изида и Брайт. Актер присоединился к владычице слов после того, как его оставила Гретта.
— Это доктор Эйтвед. По-своему, очень забавная личность.
— Кого он лечит?
— Он доктор богословия.
— То есть всех?
