Тот, кто булькал в ее левое ухо, был так возбужден, что не нуждался в собеседнике, и Гюрза только время от времени повторяла «Ага», чтобы у него не сложилось впечатление, что он говорит в пустоту. В действительности, Анфиса его не слушала и сразу впилась глазами в мою статью.
Пробежав взглядом по строчкам, она позеленела и подняла на меня глаза, которые абсолютно точно доказывали справедливость присвоенного ей прозвища.
Издав негромкое угрожающее шипение, Гюрза положила правую телефонную трубку, на левом аппарате выключила звук, чтобы ее разговорчивый собеседник не услышал грядущую бурю, и со вкусом заорала:
– По тебе биржа труда плачет! Если тебе работа не нужна – так и скажи! Ты прошлый раз уже протолкнула статью обманом, что же, думаешь, такое еще раз повторится? Завтра же безработной будешь! Откуда ты только выкапываешь весь этот бред?
– У меня есть источник информации, – вставила я дежурную фразу, пока начальница набирала в грудь воздуха для следующей реплики.
– Чушь собачья, а не информация! – взвизгнула Анфиса и за неимением других аргументов схватила мою статью и изорвала ее на мелкие клочки.
Я пожала плечами: естественно, статья была у меня в компьютере, и еще раз напечатать ее не составит особого труда. Другое дело, что в номер Гюрза ее теперь точно не пропустит, так что, похоже, мои труды пропали зря.
– Мне еще нагорит за тебя! – снова завелась Анфиса. – Главному твоя ахинея пока на глаза не попалась, а попадется – мало не покажется!
Я хотела ей сказать, что, если уж Главный мою статью не читал – так о чем вообще идет речь и зачем так разоряться, но вовремя сдержалась и прикусила язык, а то Гюрзу, наверное, от такой наглости хватит инфаркт. Но она и без того продолжала бесноваться:
– Что ты вообще лезешь не в свое дело? Тебе разрешают писать обзоры книжных и музыкальных новинок – вот и занимайся этим! Серьезная журналистика – это не для тебя! Откуда ты вообще раскопала всю свою чепуху?
– У меня есть источник информации, – тупо повторила я, как испорченная граммофонная пластинка.
В конце концов, если Анфиса повторяется – почему мне нельзя?
Некоторое время мы смотрели друг на друга с плохо скрытой ненавистью, наконец, Гюрза вспомнила про булькающий телефон, прижала его левым плечом к уху, включила звук и произнесла очередное «Ага», указав мне рукой на дверь кабинета и одарив напоследок настолько выразительным взглядом, что я, закрыв за собой дверь, проверила, не прожег ли этот взгляд дырку на любимом оранжевом свитере.
В результате этой аудиенции я вернулась на прежние позиции: что бы там ни говорил многомудрый Петр Ильич, в большую журналистику мне не пробиться, меня туда просто не допустят, несмотря на все его хитрые домашние заготовки.
– Сашенция! – подскочил Мишка Котенкин. – Может, объяснишь, что с тобой в последнее время происходит?
– Ты еще будешь лезть, – прошипела я не хуже Гюрзы, но тут же устыдилась – Мишка всегда ко мне хорошо относился, незачем срывать на нем злость.
– Сашенька, детка, скушай тортика, – вступил Кап Капыч, – я вот тут на выходных испек. Сладкое снимает стресс.
Он так трогательно суетился вокруг, что мне стало стыдно, тем более когда вспомнила, что эротический рассказ ему я так и не написала.
– Извини, Петя, – вздохнула я, – ну сил нет больше писать эту дрянь! Вот статью хоть из себя вымучила.
– Все ясно! – громко сформулировал Мишка. – У Сашки мания величия, и от этого – творческий кризис!
– Тише ты, – шикнула я, – не хватало еще, чтобы Гюрза в кабинете услыхала! И так разорялась там и с работы грозилась меня уволить!
– Таким, как наша Гюрза… – вздохнув, начал Петя.
– Нужно морду бить! – подхватила я. – Арбузами!
– Как? Как ты сказала? – оживился Мишка. – Морду бить арбузами? Емко! – Он достал блокнот. – Сейчас спишу фразочку.
– Мишка, остановись! – заржали мы с Кап Капычем. – Это Зощенко еще сказал, так что убери блокнот, плагиатор несчастный!
Мишка разочарованно вздохнул, потом нашел в компьютере мою вторую статью и углубился в чтение.
– Интересно… – задумчиво промолвил он и откусил половину от моей порции торта, – слушай, а откуда ты все это узнала?
– От верблюда, – ласково ответила я.
Мягкий тон компенсировал грубость, Мишка не обиделся, но отстал.
Кап Капыч удовлетворился «Женщиной и цветами» и тоже отошел от моего стола. Я доела торт и задумалась. Злость на Гюрзу не то чтобы прошла, но несколько притупилась. Теперь это была уже не минутная вспышка, а устойчивая застарелая ненависть. Я осознала, что, если еще раз получу от нее выволочку в такой хамской манере, могу не выдержать и вцепиться мерзкой бабе в волосы. Или выцарапать глаза. А ведь такая стерва прекрасно может держать себя в руках, ишь как с Главным ворковала! А подчиненных размазать по столу считает своим первейшим долгом…
