Так, ясно только одно – что ничего не ясно. Если герцог не обделен женским интересом, то зачем оказывать такие двусмысленные знаки внимания ей? А вдруг и правда неравнодушен, то как решать тогда проблему? Список вопросов, которых требовалось снова задать шкатулке, все разрастался. Хотя после вчерашнего последнего стишка открывать ее было прямо-таки боязно.
А с платьем горничная оказалась права. Среди всех собравшихся на прогулку женщин наряд принцессы резко выделялся. Анжей на секунду, кажется, оторопел, а потом взял себя в руки и галантно улыбнулся.
– Ваше высочество предположили, что мы поедем верхом?
Китти показалось, что рассаживающиеся по подъехавшим экипажам придворные с трудом сдерживают свой смех. Однако вместо того, чтобы сконфузиться, девушка разозлилась.
– Да! В Форсберге под фразой «конная прогулка» подразумевается именно прогулка верхом, а не в колясках, – резко парировала она.
– Ох уж эта разница традиций! – выдохнул Анжей. – В Штильмане аристократки всегда могут себе позволить экипаж или прогулочную коляску.
Китти аж задохнулась от негодования. Это он сейчас что, попытался сказать, что Форсберг – недостаточно богатая страна? Однако Анжей тут же принялся утверждать, что это его вина, что он неправильно сформулировал приглашение и что, конечно, все подождут, если принцесса решит переодеться. И несколько раз извинился. Вроде бы мелкое недоразумение, но, как любил говорить Эрик, «запонки нашлись, а осадочек остался».
– Меня вполне устраивает и это платье для поездки в экипаже. Не будем заставлять подданных нас ждать.
В глазах Анжея на миг промелькнуло победное удовлетворение, и Китти лишь через пару секунд осознала, что опустила местоимение «ваших» перед словом «подданных». Не это ли навело принца на мысль, что крепость пала и Китти до сих пор не сказала «да» только из приличия? Впрочем, этот важный вопрос Анжей так и не задавал, и Китти малодушно надеялась, что, может, все так и останется. Она просто по-дружески погостит, и ей не придется принимать никакого судьбоносного решения.
Принц, радостно улыбаясь, подал Китти руку, и принцесса уже собиралась сесть в подошедшую карету, как словно из-под земли рядом объявился герцог Оттау.
– Не так быстро, молодые люди, – хохотнул он в ответ на недоуменный взгляд Анжея. – Дурная примета – ездить до свадьбы в одном экипаже.
Принц, словно ища поддержки, оглянулся в сторону королевы. Сирена выдохнула, чуть скривила полные губы и произнесла:
– Вообще-то да, есть такое поверье. Пусть тогда Китти едет с вами, – глянула она задумчиво на деверя. – Вы дядя, к тому же в возрасте, это вполне прилично.
Ехать с герцогом? У Китти аж дар речи отнялся. Нет, конечно, ничего плохого произойти не может, вон сколько экипажей сразу едет, но выслушивать всю дорогу его дифирамбы или поклеп… Однако принцессе пришлось опереться на подставленную Сирином руку и пройти к его карете.
Дебре проснулся оттого, что на заднем дворе таверны, куда выходило окно его комнаты, надрывно орали петухи. Ночь прошла спокойно. Серж был уверен, что если бы Китти к нему обратилась, то он услышал бы и сквозь сон. Подниматься и куда-то выходить совершенно не хотелось. В конце концов, на самой заставе его дела закончены, а значит, можно и не покидать номер – аппетит тоже пока не появился.
Жужжащим комаром кружила в голове мысль обратиться к Китти первым. Просто поприветствовать, уточнить, все ли в порядке. Но нельзя. Он себе дал слово не вмешиваться в ее жизнь. При встрече Анжей показался очень галантным, быть может, он изменился. Маршал сам в это не верил, хотя настойчиво себя убеждал, что принц для Китти – отличная партия. Уж точно куда лучше, чем какой-нибудь возрастной монарх или явный мерзавец. Впрочем, таким бы Эрик сестру и не отдал.
Интересно, как попала к отцу Китти шкатулка его матери? Серж так растерялся, когда увидел вещицу, что не догадался поинтересоваться. Вернется в Форсберг, возьмет пару дней увольнительными и съездит в имение. Давно пора, хоть бы вполглаза посмотреть, как там дела, а заодно и расспросить бывшую горничную его матери. Камила ведь была ей не только служанкой, но и компаньонкой. И даже в госпиталь на линию фронта они уезжали вместе.
Мысли маршала, сами того не желая, устремились в сторону отношений его отца и матери. Это был один из тех частых союзов, одобренных родителями с обеих сторон, из которых редко получалось что-либо хорошее. Старик Дебре мечтал «улучшить» род, а потому и в невестки сыну присмотрел целительницу, тоже со вторым уровнем дара. Естественно, об этом Серж мог знать исключительно из пересказов других людей и уже значительно позже, анализируя ситуацию из тех крох, что он видел и слышал.