К счастью, Йохан тоже понимал, что, пока они не найдут заказчика, Китти не совсем в безопасности, и поэтому напрягал изо всех сил ресурсы тайной службы. С того момента как вернулся в столицу, Дебре несколько раз заглядывал в управление, но никаких новостей у герцога Валлина не было. Хотя Серж и сам понимал, что больше, чем сведения про нападающих, его интересует любая, даже совсем крошечная новость, как там дела у Китти. Герцог же, естественно, молчал, а маршал не мог придумать правдоподобный повод, чтобы спросить самому. Впрочем, как только во дворце Штильмана объявят о помолвке, в Форсберге тоже все почти сразу о ней узнают. Дебре старался не думать об этом дне, но чувствовал себя как приговоренный, который уже поднялся на эшафот.
Наспех позавтракав и объехав в сопровождении управляющего имение, Серж счел, что мужчина достойно справляется, и, отпустив его, сам отправился к Камиле. Горничная ввиду возраста уже не работала, но по-прежнему жила при замке на случай, если ее умения или память еще для чего-то пригодятся. Хотя за одиннадцать послевоенных лет молодой граф и появлялся здесь крайне редко, она всегда словно его ждала и была очень рада. Да и сам дом ей, видимо, казался более родным, нежели деревенский.
– Камила, вы не спите? – постучав в ее комнату и чуть приоткрыв дверь, уточнил Дебре.
С той стороны послышалась тяжелая шаркающая походка, створка распахнулась, и появившаяся на пороге сухонькая старушка бесцеремонно заключила Сержа в объятия.
– Что вы, хозяин! В моем возрасте встают уже до петухов!
– Я здесь редко бываю, может, вам что-то нужно? Продукты, артефакты, жалования хватает?
– Да всего хватает, ваше сиятельство! Как сами? Лицом вроде загорелы, телом стройны, да и похорошели! Глаза мне ваши, Серж, не нравятся… – заключила Камила, чуть отстраняясь от маршала и оглядывая его внимательно, словно целительница, коей она не являлась.
– А что не так с моими глазами? – улыбнулся Серж, входя в комнату и садясь в кресло около нерастопленного камина.
– Не знаю, ваше сиятельство, а только пугают они меня отчего-то. Уж не собрались ли вы снова на войну податься? Разве еще свое не отвоевали?
– Бог с вами, – отмахнулся Серж и, дождавшись, когда старушка сядет в кресло напротив, добавил: – Сейчас мирное время, и надеюсь, таковым оно и останется.
– Нельзя вам на войну, – вздохнула Камила. – Без наследника никак нельзя. Славный у вас род, не должен закончиться. Молодой вы меня не послушали, но, может, хоть сейчас…
Серж предпочел это не комментировать, а сразу перешел к вопросу:
– Камила, вы помните, у матери была музыкальная шкатулка. Не знаете, что с ней стало?
Старушка вся напряглась, ее глаза забегали несколько испуганно.
– Может, с леди и похоронили, а может, где в комнатах ее по сей день лежит…
Серж сумел бы прочесть воспоминания, но тогда придется подойти и положить руки на голову служанке, а это ее наверняка обидит. Поэтому Дебре просто весомо проговорил:
– Камила, я не знаю, почему вы скрываете правду, но она важна для меня. Скажите, обещаю, никто не пострадает.
– Сдала она ее перед отъездом на фронт. В антикварную лавку.
– Сдала?! – не поверил Дебре – денег у них хватало, а вещицу очень матушка ценила. С чего бы ей так поступать?
– Сдала… – подтвердила старушка. – Не судите ее за поступок этот. Очень уж душа леди была измотана. Мечтала она забыть о супруге, а шкатулка слишком сильно о нем напоминала.
Серж оказался обескуражен, только и всего. Никакого осуждения он не испытывал. Стало ясно, что король, подаривший вещицу дочери, купил ее в той лавке. Ну или шкатулку преподнесли его величеству в дар. Как вообще так могло получиться, дело десятое. Странные игры судьбы. И Дебре необъяснимо тревожила возникающая в голове параллель договорного брака его родителей и их печальной судьбы и предстоящего замужества Китти. Могла ли шкатулка каким-то образом быть замешана? Почему она появилась именно в руках девушки, которую выбрало его сердце? Не значит ли это, что она повторит судьбу матери Сержа? Возможно, в появлении артефакта был какой-то знак, но пока, как маршал ни силился, понять он его не мог.
На фьордах сегодня было ветрено, но Китти хотелось побыть одной. Она уговорила Марго подождать ее в карете, а сама, закутавшись в предусмотрительно взятую горничной пуховую шаль, пошла по узкой скальной гряде, разделяющей два залива. Шагах в десяти сзади плелись телохранители – отвязаться и от них у принцессы никак бы не получилось.