— Пора бы уже отпустить эту обиду, не находишь? Он давно получил то, что ему причитается. — Чжао Юньлань вытащил сигарету и присел на корточки, чтобы закурить. Словно настоящий вандал, он удобно опёрся на пятки и выпустил первое кольцо дыма, не смущаясь, что они стоят на вершине священной горы. — А в результате появилось призрачное племя. Но кое-чего вам всем не хватало: души. В круг перерождения вам ходу не было, а стоило Великой Печати треснуть, и вы сразу же наводнили землю с самыми кровожадными намерениями. Это была настоящая катастрофа, и богам пришлось спасать своих подданных, указав им путь на гору Пэнлай. Гоблины погибли в потопе в наказание за своё невежество и неблагодарность, а люди и волшебный народец были спасены. Нюйва починила небеса и возродила землю, Шэнь-нун умер от старости и вошёл в круг перерождения, а Куньлунь запечатал четыре небесных столпа и отправился охранять Великую Печать. — Юньлань слегка притормозил. — Вот теперь мне всё ясно.
В этом году у него не было времени сходить к парикмахеру, и волосы у Юньланя отросли, почти закрывая уши: ветер то и дело швырял длинные прядки ему в глаза. Склонившись, Шэнь Вэй бережно заправил одну из них Юньланю за ухо и тихо спросил:
— Что именно тебе ясно?
— Ты тогда был ещё совсем маленьким, а мне полагалось охранять Великую Печать, и я не мог позволить тебе сбежать. Но почему я отдал тебе своё сухожилие? — Взяв Шэнь Вэя за руку, Юньлань поднял на него взгляд. — Потому что Шэнь-нун собирался тебя убить, так ведь? И я надеялся тебя защитить. Единственное, что я мог тебе подарить перед смертью, это силу сотни тысяч гор…
— На этот раз ты не прав, — покачал головой Шэнь Вэй. — Он не хотел меня убивать. Он собирался расправиться со всем призрачным племенем. Ему не по сердцу было знать, что по земле ходят существа без души: а если у тебя нет души, то разве можно назвать тебя живым? Шэнь-нун своими руками посодействовал рождению призрачного племени, а потому искренне планировал взять на себя эту ответственность и «искупить свою вину». — Шэнь Вэя вдруг охватила мелкая дрожь. — Если бы не твоё сухожилие… Если бы ты не отдал его… Тебе не пришлось бы уходить так скоро.
— Рано или поздно всё равно бы настало это время, — мягко улыбнулся Юньлань.
— Если бы у меня было больше времени, я бы мог…
— Прелестное существо всё-таки выросло в настоящего красавца. — У Шэнь Вэя покраснели кончики ушей. — И что же было дальше?
— Я украл твою душу, — признался Шэнь Вэй. — Украл её и явился к колесу реинкарнации. Единственный раз в этой жизни я умолял, и это тот самый раз. Цикл реинкарнации к тому времени уже полностью сложился и обзавёлся сводом правил, а потому мне пришлось умолять Шэнь-нуна позволить тебе переродиться смертным. И пусть в каждой новой жизни ты бы не помнил обо мне, но ты продолжал бы жить. — Шэнь Вэй улыбнулся. — Он был против. Древним богам путь к перерождению заказан, ведь Шэнь-нун создал колесо реинкарнации силами собственной души, и если людей, волшебный народец и призраков оно принимало, то мощи настоящего божества попросту бы не выдержало. Выход был только один: Шэнь-нун должен был подавить все твои божественные силы и умыть твою душу, обратив её человеческой… Но для этого ему самому нужно было согласиться на смерть. Своеобразный обмен, жизнь за жизнь: его свобода в обмен на твою.
— И что же он попросил взамен?
— Я должен вечно охранять Великую Печать. Существовать, пока существует она. И если когда-нибудь она падёт, я должен умереть вместе со всем призрачным племенем. — Пальцы у Шэнь Вэя были холодны как лёд. — И мне запрещено видеться с тобой. Если не смогу сопротивляться, то вытяну твою сущность досуха, и ты умрёшь, а твоя душа разлетится на осколки.
Отняв у Юньланя руку, Шэнь Вэй бережно погладил его по лицу и взял за подбородок, вынуждая посмотреть в глаза.
