Наверху, в оранжерее, наступило время Cattleya mossiae. В первом, холодном помещении, куда попадаешь с лестничной площадки, весело пестрели яркие одонтоглоссумы, в следующем, где был тропический климат, покачивали цветками на длинных, до двух футов длиной, цветоножках самые выносливые среди орхидей – фаленопсисы, которыми Теодор заставил две скамьи по обе стороны от прохода. Но, когда расцветает каттлея, самое главное происходит в третьем, умеренном, помещении. Среди четырнадцати разновидностей каттлеи я больше всех люблю Cattleya mossiae var. reineckiana за ее белые, желтые, сиреневые и лиловые цветки. Хотя в тот раз времени у меня хватило лишь на то, чтобы взглянуть на них мельком.
Вулф мыл руки над мойкой в горшечной и беседовал с Теодором, однако при виде меня рыкнул:
– Нельзя было подождать?
– Риторический вопрос, – ответил я. – Без десяти шесть, и когда вы спуститесь в кабинет, возможно, вас уже будет ждать мисс Тешер, а вам, возможно, хочется услышать отчет о моем разговоре с Янгером. Если нет, пойду полюбуюсь на каттлею.
– Ладно. Раз ты все равно здесь.
Я отчитался дословно. Обошлось без вопросов и комментариев. Пока я докладывал, он, вымыв руки, подошел к верстаку и стоял, хмуро разглядывая горшок с довольно жалким экземпляром.
– Только посмотри на этот Oncidium varicosum, – проворчал он. – В апреле – и сухая гниль. Никогда такого не было, и в чем причина, непонятно. Теодор говорит…
Звонок внутреннего телефона помешал мне узнать, что на этот счет говорит Теодор. Зато я узнал, что сказал Фриц.
– Арчи, ты велел мне впустить мисс Сьюзен Тешер. Она пришла, но с ней вместе трое. Что я должен делать?
– Ты их впустил?
– Нет, конечно. Стоят на крыльце, а начался дождь.
Я сказал, что бегу, сообщил Вулфу, что мисс Тешер явилась в сопровождении группы поддержки, и рванул вниз, побив все свои рекорды. Лифтом я пользуюсь редко, а если с Вулфом, то никогда: с ним в кабине места для меня хватает, только если вжаться в стенку. Я промчался по лестнице, спустился в прихожую, посмотрел на крыльцо через одностороннюю стеклянную панель и понял, что в подсчете Фриц не ошибся. Перед нашей дверью под апрельским дождиком стояла одна особь женского пола и три мужского, и все четверо смотрели в мою сторону, хотя меня и не видели.
Мужчины были незнакомые, но точно не детективы, если, конечно, там не поменяли штат, меня не предупредив, потому мне показалось излишним заставлять их мокнуть и дальше. Я отодвинул задвижку, открыл дверь и всех впустил. Я думал, кто-нибудь из особей мужского пола отпустит шуточку вроде того, что стоять под дождем мокро, но они раздевались молча. Особь женского пола сказала ясным, сильным, уверенным голосом:
– Меня зовут Сьюзен Тешер.
Я тоже представился, взял у нее из рук пальто и повесил на вешалку.
Она была довольно высокая, стройная, хотя не тощая и не лишена округлостей. С первого взгляда – а я всегда помню про важность первого взгляда – мне в ней понравилось все, за исключением серег, которые представляли собой эмалевый циферблат часов размером с четвертак. Я отметил серые глаза, медные волосы и очень приятный оттенок помады и кожи.
В тот момент, когда все были готовы пройти в кабинет, приехал лифт, его дверь открылась, и появился Вулф. Он встал, глядя только на нашу гостью.
– Меня зовут Сьюзен Тешер, – сказала она.
Он поклонился:
– Меня зовут Ниро Вулф. Кто эти джентльмены?
Она указала рукой:
– Мистер Хиббард, юрист журнала «Часы». – (Мистер Хиббард был высокий и тощий.) – Мистер Шульц, заместитель главного редактора. – (Мистер Шульц был высокий и широкоплечий.) – Мистер Кнудсен, главный редактор.
Мистер Кнудсен был высокий и костлявый.
Я прошел вперед, чтобы, когда она войдет, без помех усадить ее в красное кожаное кресло, в котором Вулф всегда хочет видеть главную цель. Проблем с рассаживанием не было. Мужчин вполне устроили кресла попроще справа от меня, лицом к Вулфу. Все трое сели, положили ногу на ногу, откинулись на спинку кресла и сцепили пальцы. Когда я вынул свой блокнот, Шульц привлек к этому факту внимание Хиббарда, Хиббард привлек внимание Кнудсена, но комментариев не последовало.
– Будьте любезны объяснить, – начал Вулф, – в каком качестве здесь присутствуют эти джентльмены.
Смотрел он при этом на них, хотя ответила мисс Тешер:
– Думаю, вам известно, что я заместитель главы исследовательского отдела в журнале «Часы».
– Да, теперь известно.
– Сегодня на дневном совещании у нас обсуждалась шумиха, поднявшаяся вокруг конкурса в связи с последними событиями, а также мое отношение к конкурсу. Могу конфиденциально сообщить, что присутствовал даже сам мистер Тайт. Я думала, что меня уволят, но мистер Тайт – справедливый человек и хорошо относится к своим сотрудникам. Я решала конкурсные задания в нерабочее время, и конечно, я опытный работник. Обсудив ситуацию, все согласились, что к вам вместе со мной пойдут мистер Хиббард, мистер Кнудсен и мистер Шульц на случай, если мне понадобится совет.
– Мистер Хиббард – юрист?
– Да.
– Он ваш адвокат?
