– Не нравится мне это ваше «склонен полагать», – проворчал он. – Черт побери, вы прекрасно понимаете, что у меня на уме! А тут, видите ли, конфиденциальная дребедень. Почему не могло быть такого: вчера вечером после встречи компаньоны обсудили поступок Далманна и решили, что носить этот листок с собой для него опасно, и кто-то из них отправился к нему на квартиру, чтобы взять листок или уничтожить. Когда он пришел, дверь была не заперта, он вошел и увидел, что Далманн лежит на полу, мертвый. Он достал из кармана бумажник и унес с собой. Не спрашивайте, почему он не известил полицию, спросите у него. Возможно, он подумал, что его сочтут подозреваемым. Так или иначе, не известил, но партнерам, разумеется, сообщил, и они вызвали адвоката, рассказали и, обсудив дело с ним, приняли решение нанять вас.
– Для какой цели?
– Чтобы вы нашли выход из положения и спасли их конкурс, иначе он лопнет с ними вместе. Разумеется, они понимали, что участники узнают не только о том, что Далманн убит, но и о том, что пропал бумажник, и начнут подозревать друг друга. И тогда начнется черт знает что. В таком случае я не намерен выяснять, что там их волновало, а что вас. Меня волнует то, что если дело было так, то на участников можно плюнуть, его убили не ради бумажника. Не могли бы вы назвать хоть одну причину, почему этого не могло быть?
– Нет, сэр.
– И адвокат, которому нужно спрятать концы в воду, мог вам предложить стать его клиентом, чтобы вы потом ссылались на конфиденциальность.
– Да, мог, – согласился Вулф. – Но в этом вопросе мы имеем дело с фактом, а не с предположением, и, если бы все произошло именно так, я не взялся бы за это дело. Мне было сказано, что вчера после обеда никто из партнеров мистера Далманна не ходил к нему домой, и я не вижу причины подозревать, что меня водят за нос. В противном случае они сделали большую глупость.
– И вы утверждаете, что это факт.
– Утверждаю.
– Ладно, – сдался Кремер. – Такого рода вранье не в вашем духе. – Он вдруг занервничал, словно понял свою бестактность. – Ну вы понимаете, что я имею в виду, – скороговоркой выпалил он.
Он сунул сигару в рот и вцепился в нее зубами. Если нельзя было вцепиться в Вулфа, то и сигара годилась. Никогда не видел, чтобы он когда-нибудь курил.
– Да, – великодушно ответил Вулф. – Я понял, что вы имеете в виду.
Кремер вынул сигару изо рта:
– Когда вы спросили, не считаю ли я, что бумажник взял тот, кто убил Далманна, и я ответил «да», но следовало ответить: допускаю. То же, но не совсем. Если бы появились доказательства того, что кто-то из компаньонов, один или с кем-то, вчера приходил к Далманну, это была бы уже совсем другая история, потому что тут был бы и ответ, куда делся бумажник, и я не стал бы терять время на конкурсантов. Скажу честно, таких доказательств у меня нет. Все они – Бафф, О’Гарро, Асса, Хири, адвокат Хансен, – вся эта команда не в состоянии предоставить убедительные алиби, которые подтверждали бы, что они не появлялись прошедшей ночью на Перри-стрит, но и у меня нет в руках ничего, чтобы подтвердить обратное. Поймите, у меня нет желания повесить на кого-то убийство. Как я уже говорил, этот компаньон мог явиться, когда Далманн уже был мертв, и он лишь взял бумажник. В таком случае он ваш человек, а я оставил бы его в покое и искал бы дальше своего.
– Логично, – сухо произнес Вулф.
– Ну да. Вы говорите, что если кто-то из них и ездил туда вчера, то вам об этом ничего не известно, и я вам верю, но что, если они морочат вам голову? Ведь это возможно? Разве нет?
– Нет, если они хотят, чтобы я отработал гонорар. – Вулф бросил взгляд на часы на стене. – Мистер Кремер, уже полночь. Могу сказать лишь одно: я категорически отвергаю ваше предположение. Не только по личным причинам – я, как вы и сказали, сейчас по другую сторону, – но и по другим соображениям. Если бы кто-нибудь из компаньонов пришел вчера к Далманну и увидел, что он мертв, зачем бы он сделал такую глупость и забрал бумажник, если знал, что его начнут искать, а конкурс окажется под угрозой? Ему нужно было бы только взять бумагу, потому что иначе ее нашла бы полиция и, вероятно, репортеры, но почему он в таком случае не мог бы взять бумагу и оставить на месте бумажник?
– Господи, все-таки все это время вы лгали! – воскликнул Кремер.
– Да? Почему?
