Она сосредоточенно вздохнула.
– Повелитель, я прошу у тебя только любви для себя и других твоих жен.
– Какой я тебе повелитель и тем более муж? Предположим, этот твой Бих-шу, или как там его, существует. Откуда ты вообще взяла, что это я?
– Ты помнишь тот камень возле водопада? - заговорила она, опустив голову.
– Ну, помню. Камень как камень. В него попала молния, вот он и развалился. Я-то тут при чем?
– Это не камень! - сказала она, подняв глаза цвета готического золота. - Это древнее капище. Стоит оно с незапамятных времен. Кто-то говорит, миллион лет, кто-то говорит, больше.
– Не болтай ерунды. За такое время самые высокие горы становятся песком. А этот кирпич давно бы уже разрушился.
– Он вообще неразрушим! От него не смогли отколоть даже щепотку на анализ.
– Чепуха… Есть всякие буры, лазеры, взрывчатка, наконец.
– Его не смогли взять даже клайдером.
– Чем?
– Уничтожителем материи.
Тут меня пробило.
– Это такая маленькая серебристая штучка, вроде карандаша?
– Ну да. - Она пожала плечами, словно объясняла мне известные всему миру вещи. - Только это не сам клайдер, а излучатель.
– Что ты знаешь об этом?
– Повелитель, вся информация, имеющаяся у жриц, в твоем распоряжении. Я только прошу поехать со мной в храм. Ты должен взять каждую из нас хотя бы один раз. Иначе отвергнутая тобой должна умереть…
– Это еще почему?
– Когда девушка решает добровольно стать твоей женой, она принимает авансом ответственность за возможный отказ. Цена такого отказа - смерть.
– И многие уже расстались с жизнью?
– Никто, - просто ответила она. - Ты ведь здесь в первый раз за много тысяч лет.
– И много вас?
– Двенадцать.
– А старухи и младенцы среди вас есть?
Неожиданно лицо ее раскрылось удивительным цветком улыбки.
– Мы все в возрасте от семнадцати до сорока лет.
– А что происходит с теми, кто взрослеет?
– Они уходят из храма и начинают жить нормальной жизнью.
– И что я обязательно должен переспать с каждой из вас?
– Да, - просто сказала она и кивнула головой.
– Я надеюсь, хотя бы не за один день. На вечер у меня обширные планы.
– Сначала я просто хочу, чтобы ты приехал посмотреть на свой дом.
– А это что, не мой дом? - спросил я, показывая вокруг.
Она брезгливо дернула своим округлым плечиком, словно мы сидели в занюханной конуре.
– Если, конечно, хочешь, это будет твоим домом. Но ты еще не видел того, другого…
Я встал.
– Прямо сейчас?
– Через три эан я доставлю тебя в любое место, какое пожелаешь.
– Дах! Хорошо.
Вот таким образом неуемное любопытство и беспардонное кобелячество привели меня на борт легкого быстроходного антиграв-глайдера, летящего к храму Бикху. Сзади на небольшом расстоянии следовал "Камарг-21" с охранной оккой. У меня язык не повернулся оставить их во дворце. Ничего, пусть ребята проветрятся. Я с удовольствием смотрел на хищно вытянутое тело винтокрылого штурмовика, еще не поступившего на вооружение армии. Это был подарок Ша Камарга - отца изнасилованной девочки.
Рассекая небо под плотными облаками, я с блаженством, временами переходящим в плотское возбуждение, любовался золотоволосой красавицей, уверенно ведущей глайдер. Тут мне в голову пришла еще одна мысль.
– Послушай. А если вдруг будут дети?
– Не вдруг, а обязательно будут! - сказала она, не отрываясь от управления аппаратом. - Мы все готовы к этому.
– Так все-таки…
Она снова улыбнулась.
– Наша конфессия довольно большая и объединяет почти всех наиболее богатых людей планеты. Дети Бога - автоматически потомственные дворяне и желанные женихи для любой девушки.
– Ты так говоришь, будто заранее знаешь пол не родившихся детей! - в который раз за это утро удивился я.
– Тебя это не должно удивлять…
Нн-да. Что тут ответишь?
Проскочив над городом, наша машина некоторое время скользила над предгорьями, пока не влетела в извилистое и глубокое ущелье, на дне которого змеилась широкая автострада. Наконец впереди показалось величественное здание, стены которого плавно смыкались со стенами ущелья. Перед дворцом, похожим на строения древних ассирийцев, была большая заполненная машинами и людьми площадка.
Глядя на эту кучу народа, я решил продолжить разговор, но меня прервала жрица. При виде толпы она вынула из зажимов на приборной доске трубку коммуникатора, нащелкав большим пальцем правой руки цифры, поднесла ее к уху и произнесла неожиданно ровным и холодным тоном, каким обычно отдают приказы.
– Лиа, мы на подходе.
Она одним движением вогнала трубку в крепежный узел, чуть не сломав при этом жалобно скрипнувший аппарат. Потом обернулась ко мне и сказала с улыбкой:
– Девочки нас встретят. - И, видимо, желая сгладить впечатление, спросила:
– У тебя еще какие-то вопросы?
Я вернулся к теме.
– Но что будет с матерями?
– Воспитывать дитя Бога - тяжелый труд и большая ответственность. Те кому улыбнется удача, проведут остаток жизни, занимаясь этим.
– И никогда не выйдут больше замуж?
– За кого? - совершенно искренне удивилась она.
– Но ведь вы молодые девушки, зачем себя хоронить?
Она озорно улыбнулась, показав чудесные ямочки на щеках.
