– Ты не считаешь, что стоило набрать элитную часть из дворян? - спросил молодой голос из угла зала.
– Когда я формировал свое подразделение, оно вовсе не было элитным. Тогда мы были просто командой смертников. Но видимо даже для смерти мы оказались слишком плохи.
В зале раздался смех.
– Но теперь, когда ты можешь набирать лучших из лучших, не стоит ли обратить свой взор на молодых дворян? - не унимался все тот же голос.
– Я считаю, что таких подразделений должно быть много. Война большая, и славы хватит на всех. Так что у каждого офицера есть возможность превратить своих солдат в образцовых. Это лишь вопрос времени и собственных навыков. И вовсе не происхождения.
– Правда ли то, что ты собственноручно убил полную хетту "танцующих"?
– Правда.
– Как тебе это удалось?
Я улыбнулся.
– Диета и здоровый образ жизни. - Снова смех в зале.
– Как ты отнесся к тому, что жрицы назвали тебя Бикху?
– Нормально.
– Ты действительно чувствуешь себя богом?
– Разумеется, нет.
– Твои солдаты еще не отдают тебе почести Бога?
– Каждый, кому придет в голову такая мысль, будет чистить солдатские нужники, пока не вылечится.
– Ты уже выбрал спутниц для праздника Трех Лун?
– Да.
– Кто это?
– Секрет, - сказал я и добавил: - Скажу только, что это был самый трудный выбор в моей жизни, поскольку все без исключения женщины, приславшие мне приглашения, были просто ослепительны.
Мой нехитрый комплимент был встречен дружными аплодисментами женкой части зала. Встал высокий и пожилой журналист с ярко-оранжевой карточкой информационного агентства "Полюс".
– Мы видели, что произошло возле храма Бикху, когда ты так оригинально расправился с Ини Асор. Скажи, как тебе это удалось.
– Ты смотрел от начала до конца?
– Да.
– Тогда ты должен был слышать, что она сказала о жрицах.
– Ну, эту площадную брань трудно было не услышать.
– Тогда у тебя должен быть другой вопрос.
– Какой?
– Почему я сделал с ней только это, а ничего более серьезного. Обычно мои враги не выживают.
– Но по отношению к своей невесте ты мог быть и снисходительнее…
Всех уволю. К чертовой матери. Ни одна сволочь ведь не предупредила.
Так вот кто тогда рвался ко мне во дворец! Я надеюсь, что пауза, пока я собирал в кучу разбегающиеся мысли, не была слишком большой.
– Когда я валялся в госпитале и позже, уже на фронте, у нее была масса поводов и способов найти меня. Но она предпочла другой путь.
Видимо, не очень довольный моим ответом репортер тем не менее сел.
– Почему ты позволил той девочке совершить самосуд над арестованными офицерами?
– Встань, пожалуйста, я тебя не вижу.
Из центра зала, занятого элитой журналистского корпуса, поднялась грузная дама лет шестидесяти.
– Спасибо. Я ничего ей не позволял. Наказать этих уродов была целиком и полностью моя идея.
– Но это же беззаконие! - возмутилась она.
– Ага, - согласился я. - Только вы это расскажите девочке, с которой сорвали одежду, а потом несколько часов подряд насиловали. Затем ей не дали даже одеться, а просто привязали к ножке стола, засунув кусок грязной ветоши в рот, чтобы не скулила.
– Ничего с ней не случилось. Она, наверное, была сама рада когда эти парни проявили к ней внимание.
Тут я и вскипел.
– Понимаю, - сказал я отчетливо и громко. - Для дамы такой внешности, как твоя, любое проявление мужского внимания - это счастье, которое так редко выпадает. Я очень жалею, что не тебя привязали под столом голую, хотя и сомневаюсь, что мне бы это доставило эстетическое наслаждение. Но ты меня убедила. Я понял, что, отрезав гениталии у этих ублюдков, я наказал их вовсе не так строго, как мне бы этого хотелось. Надо было отдать их тебе. Правда, в этом случае Имперский прокурор точно растерзал бы меня за неоправданную жестокость.
Зал покатился от хохота. Смеялся и я, провожая взглядом взбешенную женщину, покидавшую пресс-холл. Но допрос продолжался.
– Что ты намереваешься сделать с призовыми деньгами за "танцующих"?
– Ничего.
– Как это?
– Для получения этих денег мне нужно отдать их амулеты. - Журналист, задавший вопрос, согласно кивнул.
– А я не собираюсь отдавать их. Слишком дорого они мне обошлись.
– Какую цену ты имеешь в виду?
– Двадцать пять моих солдат отдали свои жизни в том бою. Нет таких денег, которые могут перевесить эти амулеты.
Было еще много вопросов. Наверное, все это продолжалось бы еще очень долго, но мой агент вежливо и очень решительно прервал пресс-конференцию.
Затем по длинной застекленной галерее мы прошли в зал приемов на торжественный обед. Скучное и бессмысленное мероприятие, однако, было скрашено присутствием нескольких знакомых мне людей. Занимательная и полезная беседа с двумя крупнейшими в Киит ратс промышленниками стоила того, чтобы посетить такое тоскливое сборище.
