— Исполнилось десять лет со дня начала первой чеченской войны, уже пять — второй. Если бы президентом стали вы, как попытались бы остановить кавказский кошмар?
— Теперь после убийства Масхадова ситуация очень осложнилась. Его ликвидация — грубая политическая ошибка. Люди в Чечне никогда этого не простят — они его избирали в президенты. Настроения радикализируются. Не уверен, что в обозримом будущем это возможно, но в принципе все равно необходимо мирное решение. Перед словом «мирное» поставил бы важное слово: честное. Хочет Россия жить с Кавказом? Это будет стоить 7 % ВВП в течение 20 лет. Каждый год. Для сравнения: у нас на оборону тратится 2,7 %. Вы готовы? Оставаться с Кавказом можно, только поднимая его до среднероссийского уровня, чтобы было не хуже, чем, допустим, в Воронеже, Рязани или Брянске. А сейчас там разруха, безработица доходит до 80 %...
— Дмитрий Козак поехал как раз этим заниматься.
— Поехал. Но Козак не всесилен. Тут предстоит драматическое решение. Шарль де Голль за уход Франции из Алжира заплатил неприязнью многих сторонников. Я считаю, что мы должны жить вместе с Кавказом. Но здесь, повторяю, вопрос не одной политики — экономики.
— В качестве экономиста-рыночника вы своевременно озаботились созданием «стабилизационного фонда» для «ЯБЛОКА»? Или в связи с тем, что Михаил Ходорковский в тюрьме, «деньги партии» на исходе?
Раз мы с вами сидим в нашем здании, значит, до конца не разорены. Но стеснение в средствах сильное. Это, наверное, первый случай в России, когда политическая партия обращается за деньгами к избирателям, элементарно собирает пожертвования. Придумываем (впервые!), как известить об этом людей, как сделать схему платежа простой и удобной, а траты – прозрачными. Кстати, за два месяца этого года собрали в несколько раз больше средств, чем за весь прошлый. Все деньги пошли на листовки и спецвыпуск нашей газеты.
— Может вдруг появиться человек, который скажет: «Я буду давать деньги «ЯБЛОКУ»?
— Все может быть. Но для нас далеко небезразлично, кто он и в чем его цель и интерес.
— Вы почувствовали на себе охлаждение политического истеблишмента, перейдя из разряда успешных политиков во второй эшелон?
— Естественно. Меньше контактов, звонков. Но и современный истеблишмент не слишком располагает к общению.
— Но для вас это важно — приятельские связи, тусовки, вращение «в сферах»?
Если это для работы нужно. А по-человечески я в этом ничего интересного не вижу. Есть друзья, интересные люди, есть люди выдающиеся. С ними – интересно, а «вращаться» – утомительно.
— Вы могли бы вести замкнутый, уединенный образ жизни? Довольствоваться обществом семьи?
— Тут как в анекдоте: «Вы умеете играть на скрипке?» — «Не знаю, не пробовал».
— Лень, утверждают, привычка отдыхать заблаговременно. Если такое случается, как вы ленитесь?
— Хороший вопрос. Лениться — очень изнурительное занятие. Лежать на диване и есть себя, что надо встать и работать? Жутко отравляет существование. От борьбы с ленью так устаешь, что себе дороже. Проще обреченно сделать то, что намечено.
— Вы серьезный экономист, автор знаменитых «500 дней», а только-только защитили докторскую. Вон Зюганов с Жириновским куда проворней. Что так припоздали, Григорий Алексеевич?
— Кандидатскую диссертацию я защитил в двадцать шесть. А спустя несколько лет уже работал в органах власти — начальником управления в Госкомтруде, завотделом Совмина СССР, зампредом правительства России, лидером фракции в Думе. Честно говоря, не считал правильным, занимая эти должности, защищать докторскую. Когда случилось, что оказался свободным от обязанностей, да еще под критичным взглядом властей, решил: самое время. В основу диссертации легли две мои книги, которые я опубликовал в Принстоне и в Москве. В ведущих профессиональных научных журналах на них вышли одиннадцать рецензий. Так что дискуссия по моей работе идет довольно давно.
