— В конце 2003 года. Президент прощался с руководителями фракций.
— Владимир Владимирович не был смущен? Он же в числе первых вас поздравил с победой.
— Он констатировал, что так вышло. А я рассказал, что я думаю, почему они так сделали.
— В юности вы стали чемпионом Украины по боксу и знаете, что перед поединком надо изучить противника. Вступив в противостояние с властью, вы можете с определенностью сказать: кто все-таки этот баловень судьбы — наш нынешний президент?
— Вопрос «Who is mister Putin?» больше не стоит. Нет такого вопроса. Все понятно. Годы у власти, особенно — последний, когда президент создал систему без оппонентов, без парламента, без свободных СМИ, показали: он полагает, будто можно построить современную державу авторитарными методами. Он не верит в свободу, демократию, плюрализм, честные выборы. Более того, считает, что и никто не верит. Кроме отдельных, не совсем сохранных людей. На Западе на вопрос: «Как дела?» принято отвечать: «Спасибо, прекрасно». И наш президент, когда, встречаясь с другими президентами, слышит: «права человека», «демократический процесс», наверное, думает, что это такие современные обороты, профессиональный жаргон. Так положено говорить, а на самом деле никто в это не верит. Просто есть страны, которые уже живут лучше, и страны, которые еще живут хуже. А поскольку нашу великую державу развалили какие-то негодяи, надо собрать все ресурсы в кулак и прорваться в ХХI век. Путин исходит из посыла, что Россия всегда, попадая в трудную ситуацию, концентрировала силы и прорывалась. Отсюда — возвращение старого гимна, другие атрибуты авторитарной власти. Думаете, портрет президента всюду, потому что он любит сам на себя смотреть? Нет, он считает: это укрепляет государство. Бесспорно, Россия ценой запредельных усилий, огромных жертв не раз решала великие исторические задачи. Но в ХХI столетии так не выйдет: жертвы будут, а прорыва не будет. Задачи другие. Они жертвами больше не решаются. Наоборот — человекосбережением, уважением к личности и собственности, к правам и свободам. Нужны свободные, уверенные в себе люди. Это мое твердое убеждение.
— Путин или Ельцин?
— А история уже ответила. Путин — это Ельцин сегодня. Борис Николаевич Путина родил, поставил... О человеке судят не по тому, кем он является в данный момент, а по тому, что после него остается. Умирает или уходит известный банкир. Обнаруживается: у него был не банк, а куча долгов. Отныне его никто банкиром не называет, все называют жуликом. Так и Ельцин — строил, строил какую-то демократию, а оставил нам все это. Значит, что? Значит, такой он и есть. Это самое главное, что политик оставляет после себя. Нынешний президент — естественное продолжение Ельцина. И как человека. И как системы, которую тот создал. И как исторического вектора, заданного России.
— Возвращаясь к державникам. Насколько вас задевают эпитеты заместителя главы президентской администрации Владислава Суркова: «пятая колонна», «фальшивые либералы», высказывания о том, что «лимоны и некоторые яблоки растут теперь на одной ветке»?
— Это не показатель силы и уверенности, скорее, наоборот.
— Вы ведь проиграли, чего вас бояться?
— Дело не в нас. Тут, скорее, растерянность из-за того, что все валится из рук.
— Забавно: обвиняя вас в «ненависти к России», Сурков берет в союзники Достоевского, а ваш вечный оппонент Анатолий Чубайс не так давно сказал, что готов разорвать Достоевского на части за «фальшивый выбор, который он предлагает» и «его идею о том, что русские — это особые, святые люди с их культом страдания». Так, может, зря вы столь нетерпимы к Анатолию Борисовичу, и ваши группы крови вполне совместимы?
— Я люблю Достоевского. Он великий писатель. Писатель, а не пастор и не ментор. Не нужно к писателям относиться по-марксистски религиозно.
