Может, дела у его семьи обстояли гораздо лучше, чем она думала, и, может, это открывало ей Коллена с другой стороны, о которой она не подозревала. Она ценила хорошую смекалку в бизнесе и умение обеспечить финансовую безопасность.
– Но ты не сделал этого.
– Нет. Потому что не хотел. Я был не прочь заняться собственным бизнесом и неплохо преуспел в нем.
– Что ты имеешь в виду под собственным бизнесом?
Он понял, куда она направлялась, и поскакал вперед.
– В Калифорнии я нашел партнера, и мы основали свою конную базу. Дела шли неплохо. Когда я решил вернуться сюда, он выкупил мою долю. Но я не против того, чтобы работать на кого-то. Так что нынешнее положение меня устраивает.
Эта новость стала для Бодин неожиданностью.
– Не знала, что ты начал свой бизнес, – я думала, ты просто работал на кого-то.
– Мне хотелось попробовать себя в этом. – Как все просто, подумал он сейчас. Тогда он хотел испытать себя, почувствовать, что это такое. – Некоторое время мне было интересно. Но тебе это больше подходит, насколько я вижу. Мне очень нравятся женщины, которые знают, как вести дела, и я часто думаю об одной из них, которая все откладывает и приезжает средь бела дня на час домой, потому что для нее семья важнее всего.
– Ой, Коллен Скиннер! – Широко раскрыв глаза, она прижала ладонь к сердцу. – Ты смущаешь меня. Я даже покраснела.
– Не может быть.
Впереди он видел дом, одноэтажный, в форме кочерги. Пустые загоны, заросший травой двор, покосившийся птичник. Пустой амбар с выцветшими стенами, серыми с красными полосами, в котором повесился его отец.
Кое-где среди травы уже виднелись цветы. Вдалеке синели и зеленели горы в снежных шапках.
– Почему у тебя появилась мысль приехать сюда? – спросил он.
– Мы до сих пор решаем, что делать. Есть разные варианты. Первый – присоединить землю к ранчо или комплексу. Я склоняюсь – удивительное дело – ко второму.
– Я в шоке, настолько это неожиданно, – усмехнулся он.
– Чейз колеблется, и это удивляет меня. Хотя я думаю, он просто выжидает, желая узнать твое мнение.
– Это не моя земля.
– Заткнись. В общем, Рори за меня. Мама сейчас слишком занята другим, чтобы ясно мыслить, а папа – за ранчо, но не настаивает на этом. Бабушек мы пока не спрашивали, но спросим.
– Ясно.
– Короче, мнения есть разные, но сейчас стрелки весов качнулись в сторону комплекса, вот я и говорю тебе б этом. Мы можем отремонтировать дом, хозяйственные постройки и сдавать их под мини-ранчо желающим: семьям, группам, корпорациям. Можем просто снести все подчистую и возвести новые. Либо под то же мини-ранчо, либо построим комфортабельные домики с кухней в центре и общей площадкой, как мы сделали в нашем кемпинге. Приведем животных, организуем занятия для младших групп. Будем учить ухаживать за лошадьми, коровами, курами. Вариантов много.
– Но ты наверняка уже что-то для себя выбрала. Что?
Она покачала головой:
– Они все перспективные, все хорошие, все выполнимые и обещают неплохой доход. Я спрашиваю, что
– Я уже сказал, что меня все устраивает. Это не моя земля, чтобы что-то говорить.
Она недовольно фыркнула и спрыгнула на землю.
– Ой, Скиннер, слезай с лошади. – Бодин отвела Лео к загону и привязала. – Ты вырос в этом доме. Ты обрабатывал землю, растил лошадей и скот. У тебя не может не быть своего мнения. Ты же не бесчувственный чурбан.
Он слез и мысленно сказал себе, что она загнала его в угол.
– По-моему, тебе хочется считать меня сентиментальным. Но на самом деле меня это не слишком волнует.
– Чушь собачья. Просто чушь собачья. Я прошу тебя, чтобы ты сказал мне прямо здесь и сейчас. Сносить все: дом, амбар и прочее – или сделать ремонт. Вот так. Скажи мне. – Сердясь больше, чем ей бы хотелось, она стукнула его кулаком в грудь. – Скажи мне, чего бы ты хотел.
Разжав кулак, она положила ладонь ему на сердце. Он мог поклясться, что ее рука обжигала его, словно летнее солнце в зените. Как и ее глаза, впившиеся в него.
– Сносите все. Я…
– Ладно.
– Бодин…
– Ладно, – повторила она. – Это все, что мне было нужно. Вопрос закрыт.
Он схватил ее за руку, прежде чем она успела отойти. Их злость испарилась, как только она погладила его по щеке другой рукой.
– Мне важно, Коллен, что ты чувствуешь. Не только мне, конечно, но мне уж точно. Ты часто высказываешь свое мнение, и оно всегда разумное. Почему же сейчас нам не учесть то, чего хочешь ты?
– Земля не моя.
– Она была твоей.
– Могла быть, но не стала. Если бы я мог вернуться, не имея иного выбора, только сюда, на эту землю, в этот дом, то не сделал бы этого. Не тут мои корни. То, что держало меня тут, было таким непрочным, что разорвать эту связь не составило труда.
Он прижал ее к себе, и они вместе посмотрели на дом.
– У меня разные воспоминания, хорошие и плохие. Я не знаю, каких больше. Помню, как отцу вздумалось соорудить к дому пристройку. Он не знал, как это делать, а мне было тогда лет двенадцать, и я тоже не знал. Но он старался.
Коллен будто услышал голос матери, вспомнил, как она говорила эти два слова, когда они стояли на ветру над отцовской могилой.
