Константин представил себе, что — все. Вот на этом минувшем воскресенье — все. Он прерывает отношения, Костя это умеет делать аккуратно. Аня — умница и гордая девочка, она не будет навязываться. И что дальше? А дальше он остается без тортов, без цветов на женском белье, без ладно лежащей в его ладонях груди, без жара и тесной влажности молодого гибкого тела. А он, между прочим, на вкус самое вкусное еще не пробовал — так-то. Зато это кто-нибудь другой попробует. Анечка, с таким-то темпераментом, одна долго не останется. Мужики на нее теперь стойку делать будут, Костя уже замечал пару косых взглядов. Сам такой же, мгновенно понимал, когда девушка горяча и готова, это заметно, если знать, куда смотреть.
А Анечка только-только распробовала, и что — остановится? Была бы дурой, если бы остановилась, а Анечка не дура.
Это он дурак, если собирается от нее уйти. И отдать ее кому-то.
Ага, сейчас прямо.
Нет уж, мы еще сами не распробовали. И не все попробовали. Подумаешь, собака, мины, снайпер. Мелочи какие.
В общем, у него есть замечательный летний роман — горячий и яркий, под стать Анечке. И точка.
Константин чуть не навернулся со стула — в последний момент успел поймать равновесие, слишком сильно откинувшись назад. Что значит — пропустим? Это по какой такой причине?!
В ответ — пауза. Ну и что мы там думаем? Хотя может и не думает, мало ли. Может, морда эта клыкастая внимания требует. Костя молниеносно затолкал поглубже внезапно прорезавшуюся ревность к собаке — глупость ведь! И тут пришел ответ.
Он просто услышал эти три восклицательных знака — возмущение и смущение. Так, а что не так? Что он не понял?
Перечитал сообщения. И, кажется, сообразил.
И снова тишина
Через пару секунд
Тишина.
Тишина.
И, наконец, ответ.
Ну вот, совсем другое дело.
А пирожные Аня все-таки принесла. Эклеры. Пресс еще держит оборону, но такими темпами недолго. Да и ладно. Лето один раз в год бывает, можно и расслабиться.
Фильм для домашнего просмотра Константин выбирал тщательно. Романтическая комедия с уклоном в юмор и потуги на интеллектуальность. Номинация на «Оскар», между прочим. Анечке кино вроде бы понравилось.
Поэтому когда примерно на сороковой минуте к Косте начали приставать, он не сразу это понял. Он еще пытался минуты две — идиот идиотом — ловить ускользающий сюжет. Но происходящее на экране все более упорно уплывало от внимания, которое переключалось на то, как женские губы целовали его шею, а женская ладонь пробралась под футболку и наглаживала живот. Довольно низко, скажем откровенно. Это окончательно отвернуло Костино внимание от экрана к реальной жизни. Но прокомментировать происходящее он сообразил не сразу — сначала наслаждался. Но… Но голова еще пока соображала, поэтому голос Константин все-таки подал. Голос оказался уже неожиданно хриплым.
- Анют, тебе же… нельзя?..
Она не оторвалась от своего занятия — поцелуев в шею. А рука скользнула совсем вниз, к резинке штанов.
— Но тебе-то можно…
Ах, вот как мы заговорили… Вот как мы осмелели… слава тебе, боже, дождался.
Воспользовавшись тем, что Анечка прервалась ненадолго, чтобы отдышаться, стянул футболку, освобождая поле для маневра. И чуть-чуть сполз по сиденью дивана вперед.
— Тогда я весь в твоем распоряжении.
Он успел еще поймать взглядом ее улыбку, прежде чем Анечка принялась за него всерьез.
Уф-ф-ф-ф… А так и не скажешь, что все это с ним творит девушка, которая еще пару месяцев назад была в прямом смысле — девушкой. Штаны с Кости стащили уже через минуту. Трусы — через две. Еще через полминуты он забыл, что надо дышать. Зато вспомнил, как стонать.
Умело или неумело — уже не разобрать. Все, что важно — то, что губы у нее нежные и смелые. И не только губы.
Язык.
Охтычерт. Че-е-е-ерт…
Бедра уже двигались непроизвольно, навстречу женским губам, которые приняли в себя без заминки. Твердую мужскую плоть. Идеально. Словно одно для другого специально так сделано.
