Аня замерла. Голоса у девочек были чистые и звонкие, пели они с воодушевлением и попадая в ноты. А уже выбор репертуара… любимая песня гвардии старшины Ивана Шевцова, которую он пел в хорошем настроении, за работой и вообще — по любому поводу и когда было настроение для песни.
— А солдат попьет кваску, купит эскимо… — старательно выводили девочки.
Костя стоял радом, слушал и уже не прятал улыбку. И было совершенно очевидно, что между этими тремя — большая любовь. Какая-то своя, своеобразная, но искренняя. И от этого Анне тоже хотелось улыбаться. И почему-то немного щипало в глазах.
Поэтому Аня принялась изучать остальных членов семьи Драгиных, пользуясь тем, что они были заняты концертом. Из троих мужчин Драгиных Костя — самый высокий. Отец плотнее — и совсем седой. Резкие черты лица, глаза в сеточке морщин и располагающая улыбка в белые усы. Старший брат — круглее и добродушнее, с серебряными нитями в темных волосах. Видимо, мужчинам в этой семье свойственна ранняя седина. Мама — милая приятная женщина, но Аня ловит на себе проницательный оценивающий взгляд. А вот жена Семена, старшего брата Кости, смотрит только на своих девочек. Они разнояйцовые близняшки, как пояснил Константин Ане по дороге на парад.
— Было четыре куплета! — прервал Анины наблюдения и размышления возмущенный возглас Кости.
— Мы просто последний раз припев два раза спели! — парировала более темненькая — Катя.
— И кто вас только такой арифметике выучил? — покачал головой Константин
— Нормальная одесская арифметика, — ухмыльнулся отец девочек.
— Ко-о-о-сть… — потянула дядю за рукав рубашки более светленькая, Лиза. — А что ты нам подаришь за песню?
— О, а вот и чисто одесский торг начался, — развеселился Константин. — И чего вы хотите, музыкальные вы мои?
— Слона! — восторженно пискнула Лиза.
— И зайца! — басовито дополнила Катя.
— А, это! — с облегчением выдохнул добрый дядя. — Это вам не ко мне, девочки. Зайца и слона в прошлый раз вам выиграла Аня.
Взгляды девочек сначала с недоумением, а потом с надеждой уперлись в Аню. Она прыснула.
— Как выиграла? — нахмурила темные брови Катя.
— А вот так! — закивал Костя. — В тире выиграла. И зайца, и слона, и еще кучу всего. Весь тир обчистила.
— Костик врет, — лениво проговорил Семен. — Он просто не хочет делать вам подарок.
— Ничего подобного! — возмутился Константин. — Анют, подтверди!
Глаза всех членов веселого семейства вперились в Аню. Она улыбнулась на всякий случай.
— Это правда.
— Ого, — присвистнул Семен Семеныч. Его отец, Семен Константинович, внимательно и изучающе смотрел на Анну.
— Я хорошо стреляю, — она пожала плечами. — Значкист ГТО.
— Значок Анюта просто не приколола, — Костя покровительственно обнял ее за плечи. — А папа у нее член ДОСААФ. А дед — Ворошиловский стрелок.
Они слово в слово повторили свой диалог теперь уж и не вспомнить — какой давности. Словно репетировали.
Старшие Драгины, отец и сын, переглянулись и синхронно оттопырили большие пальцы. А потом Семен Константинович спохватился.
— Так, заканчиваем концерт! Вон, «Адмирал Касатонов» уже показался!
И они дружно отправились к парапету — смотреть парад кораблей на Неве. Семен и Константин взяли на руки Лизу и Катю, чтобы девочкам было лучше видно. Глядя, как племянница обнимает дядю за шею и прижимается к нему, периодически что-то выкрикивая ему на ухо, а он только трет ухо и улыбается, Аня снова почувствовала этот непонятный комок в горле.
— Ну все, допрыгался наш зайчик, — Мария Игнатьевна с удовлетворенным вздохом похлопала мужа по руке. — Попался.
Семен Константинович проследил за взглядом супруги. А смотрела она на Костю и Аню. Он одной рукой обнимал девушку за плечи, другой делал широкие взмахи, дополняя таким образом свой увлеченный рассказ. Они оба улыбались и выглядели довольными жизнью и друг другом. Картина, радующая родительский взор, конечно, но…
— А ты не торопишься с выводами, матушка? — капитан Драгин полез за платком, вытер лоб и шею. Жаркий июль нынче, даже близость реки не спасает.
— Думаешь, тороплюсь? — переспросила супруга. — А ты помнишь, чтобы он на парад девушку приводил?
— Да было такое как-то вроде… — неуверенно протянул Семен Константинович. — Какая-то белобрысая мымра.
— Вот именно! — торжествующе воскликнула Мария Игнатьевна. — Мымра! Как ты выразился — белобрысая. А на эту девочку посмотри-ка внимательнее.
Семен Константинович исполнил просьбу жены и снова повернул голову в сторону младшего сына. В этот момент к Косте с Аней присоединилась Ксюша. И Константин теперь обнимал за плечи двух девушек и выглядел еще более довольным — собой и жизнью.
— Ну, проверим твою наблюдательность, — супруга капитана Драгина явно наслаждалась разговором. — Что можешь сказать?
— А с Ксюхой-то они похожи… Как сестры прямо.
— Молодец! — подбодрила Мария Игнатьевна мужа. — А больше Аня тебе никого не напоминает?
Капитан Драгин наклонил голову. Прищурил глаз. Подергал себя за ус, подкрутил его.
— По-моему волосы… в смысле убраны… то есть прическа у нее — ну точь-в-точь как у тебя была в молодости.
