Славка от бессилия заскулил, уронил голову на грудь. Секунду-другую покачал ею из стороны в сторону и вдруг закричал китайцам в толпу. Те тоже стояли, оцепенев:
– Мужики! Ваньнюшки! Вы, какого х.. стоите там, как лом проглотили?! Эй, вы! Ну-ка отберите у этих х..плётов девчонку! Люди вы, или кто?! Или среди вас мужиков не осталось?!. Здорово вас Мао подкастрировал, эй!..
Пограничники зашумели, закричали, махая кулаками, поднимая автоматы над собой.
– Всё, Ванечки, дружба кончилась!
– Только зайдите к нам!..
– Тоже наизнанку вывернем, голыми по Уссури пустим!
На китайской стороне нарастал ропот, гул возмущения, стали слышаться голоса, всё настойчивее и требовательнее. Однако конвоиры на них не реагировали, и процессия двигалась.
У Талецкого лопнула перчатка на правом кулаке. Но он этого не понял сразу, только по истечении какого-то времени, когда сошло напряжение. Увидел разрыв и удивился – в драке не порвал, а тут…
Трошин побледнел. От нервного всплеска в глазах вспыхнули огни. Он заскрипел зубами и затряс головой, словно отгонял наваждение.
Младший лейтенант находился почти посередине строя.
Когда шествие поравнялось с ним, командир снял с головы шапку, положил её на согнутую в локте руку и опустился на колено. Сказал охрипшим голосом:
– Спасибо тебе, сестричка. И прости…
И склонил голову.
Девушка всхлипнула, от холода и стыда неспособная ничего сказать, по щекам её текли слёзы.
Примеру командира последовали и подчиненные. Стояли, склонив головы.
Похоже, у изуверов не получилось задуманного фарса. Толпа всё резче начала проявлять негодование, возмущение. Но больше обескураживала реакция пограничников, их преклонение перед гнусной предательницей. На это они никак не рассчитывали, что и привело в замешательство. Не получилось провокации. Не спровоцировали они пограничников на вооруженный конфликт, и, пожалуй, только ещё больше настроили своих людей против себя.
Не доведя жертву до конца шеренги, они зашвырнули девушку обратно в автобус. Заскочили в него сами.
Автобус какое-то время постоял, потом, зафыркав выхлопной трубой перед включением скорости, и покатился по льду. Вначале за фарватером, затем стал брать правее, намереваясь пересечь его, возможно, для большего радиуса разворота.
Михаил Триполи, стоявший одним из замыкающих на фланге, замахал водителю руками.
– Куда прёшь, зафаня бешена? Не видишь, чья граница?
Однако водитель усмехался и продолжал наезжать.
– Ну, ядрена вошка, раздавишь, а не пропущу!
И Михаил распластался на льду.
Водитель нажал на тормоза, и машину потянуло юзом, стало разворачивать боком.
Трошин поднялся с колена, не торопясь, надел шапку, медленно заправил под неё раковины озябших ушей, продолжая следить за движением автобуса. Он видел, как тот повернул к границе и как на его пути упал солдат. Внутри у командира всё похолодело. Казалось, трагическая развязка была неизбежна…
– Ну, сволочь! – выругался Трошин на водителя и поспешил к месту инцидента.
Триполи медленно поднимался. Вначале сел, оглядел себя, словно желая убедиться в своей целостности. Потом стал переворачиваться на колени и подниматься. После пережитого мгновения, он почувствовал себя уставшим, ноги и руки отяжелели. Оттого так замедленны были его движения. Со стороны казалось, что человек травмирован.
Заметив приближение командира, Триполи вскочил на ноги.
– Цел? – спросил Трошин.
– Так точна, тавариш командир.
Трошин осуждающе (за то, что солдат медленно поднимался, напугал) и восхищенно (за его самоотверженность) покачал головой.
– Кто такой? С какой заставы?
– Рядавой Триполи. С Аргунскай застава я, с пополнением прибыль.
– Молодец пограничник! – командир отдал честь солдату. – Объявляю благодарность!
Смуглое лицо молдаванина расплылось в улыбке. Но, спохватившись, вскинул руку в рукавице трехпалке к виску и ответил:
– Служим Советскому Союзу!
– Вольно, вольно, – Трошин повернулся к Пелевину, прибежавшему следом. – Составьте мне список ваших пограничников. Потом вместе обсудим каждого. Кстати, Морёнова в него внесите. Кажется, он ваш?
– Так точно.
– И Козлова не забудьте.
– Есть.
– А теперь все по местам, по отделениям. Передайте старшему лейтенанту Талецкому – я ушёл на заставу. Скоро буду.
Трошин ещё раз благодарно кивнул пограничнику и направился к берегу.
4
Разговаривали они в канцелярии начальника заставы. Трошин уже немного успокоившись, докладывал о произошедшем инциденте на границе.
Родькин внимательно слушал. Слушал и не верил своим ушам.
– Да они что, совсем озверели? Загубили ведь девчонку! – качал он головой. – Вторая Зоя Космодемьянская…
– Китайская, – поправил Трошин.
Владимир согласно кивнул.
Олег не был курящим, но, войдя на заставу, у первого же солдата попросил сигаретку. Тот вытащил одну из пачки "дымок" и подал. Теперь Олег сидел у стола и играл ею. Прикладывал к носу и втягивал в себя её запах.
– Никак курить задумал? – спросил Владимир.
– От такой жизни закуришь.
– Да-а, редкостный стриптиз. Представляю, что там у тебя происходило. Просто диву даюсь, как наши парни не расстреляли этих извергов.