– Наверное. Но что именно, Матвей Лукич?
– Это чиновники. Им надо дать денег.
– Матвей Лукич, у вас уже назначена встреча. Зачем тратиться? К тому же, как мне известно, губер вот-вот уйдет, и вообще в регионе он только отбывает номер перед назначением в министерство…
– Миша, просто дайте денег. Три миллиона ваш бюджет. Работайте. Это не самая сложная задача – дать денег.
– Будет сделано, Матвей Лукич.
На следующий день примчался рекламщик компании Матвея Лукича – Кафельников.
Он вел себя так, будто каждый день открывал фирменные магазины туалетной бумаги и полотенец в поселках вроде Кряжева. Мясистая, щекастая физиономия, здоровые часы на широченном браслете, гладко выбритые щеки и подбородок, неизменная у таких персонажей рубашка поло, – Кафельников излучал уверенность, когда выходил из своей «бэхи», разъезжая по поселку в поисках помещения для аренды магазина.
Больше всего его беспокоили цвета логотипов компании, указанные в брендбуке, беспокоил и шрифт, и кегль, и то, как встанет прилавок тех самых нужных цветов с той самой, выверенной донельзя надписью. За эти важные вопросы отвечал он.
За другую часть важных вопросов – сколько будет стоить продукция, какая именно из ста единиц номенклатуры попадет на полки и в каком количестве – отвечал седой, низкий, в странных, полуразваливающихся кедах, но в дорогом костюме из какой-то поглощающей свет черной ткани, маркетолог Ширшин. Лицо его тоже поглощало свет, и, вкупе с привычкой бормотать, а не говорить, он походил на артхаусное кино, которое смотришь и чувствуешь, что оно тебя презирает и кичится своей невнятностью. Чтобы понять, что именно бормочет Ширшин, какую же мысль пытается передать при помощи осколков слов, надо не только расслышать, что за звуки он извлек, но и перевести их на русский. В большинстве случаев он бормочет по-английски, перемежая термины цифрами, но хотя бы их, к счастью, он произносит по-нашему.
Эти два человека и должны были произвести нечто замечательное для Кряжева, нечто невообразимое для России и спасительное, по мнению акционеров, для завода: открытие первого фирменного магазина туалетной бумаги, полотенец и салфеток. Поскольку они, конечно, не могли справиться с поиском помещения для аренды (Кряжево не соответствовало никаким учебникам, велевшим иметь к магазину отдельный вход, сколько-то квадратных метров и отдельную разгрузочную зону), я свел их с Качесовым, который косил на встрече в «Красной Шапочке» то на одного, то на другого и вообще не мог понять, что же за хуйню мелют эти люди: Кафельников с его восемнадцатью квадратными метрами рекламной поверхности и Ширшин с его проходимостью. Качесов слушал их битый час, в итоге понял, что пацанам просто нужно место под магазин, и повел показывать, что там в Кряжеве вообще есть.
Отправив их блуждать по Кряжеву, мы с Вилесовым пошли в библиотеку, где должно было состояться наше первое распределение грантов. Мысль моя, не отличающаяся оригинальностью и дерзостью, была такова: самым активным противникам завода под предлогом инициативного бюджетирования мы раздадим денег, до ста тысяч рублей на проект. Правил было немного, и все простые:
1. Проект должен быть полезен для жителей поселка.
2. Деньги участникам в руки не даются, все закупки совершает завод.
3. Получатель гранта обязан принять личное участие в его осуществлении.
Жители Кряжева должны были принести заявки с обоснованием расходов, а ответственное жюри (Вилесов, председательница совета ветеранов Бурматова, глава поселка Изъюров и представительница профсоюза – наша Глаша) выбирало лучшие проекты и удостаивало их финансирования.
Защита грантов и отбор их происходили в главной поселковой библиотеке, которой заведовала Галина Владимировна Рочева. Она была легка на уровне человеческого общения и бесконечно уперта в социальном смысле, то бишь я ее сразу, на первой встрече, очаровал, и чашки чая да моих знаний о влюбленностях Тургенева было достаточно, чтоб она распознала во мне человека, с которым можно пить чай еще и еще, но доверия ее ко мне было маловато, чтоб она признала завод за полезное для поселка учреждение. Главным минусом ее было то, что Рочева имела химическое образование, и на нее почти не действовали никакие простецкие убеждения – вроде того, что лигнин и фенол одинаково проявляются в лабораториях Росприроднадзора. Рочева совершенно логично твердила:
– То, что маркеры работают одинаково на лигнин и фенол, вовсе не означает, что у нас в воде из-за вас именно лигнин. Это уловка.
