Вскоре по поселку пошел слух, что Кудымов собирает митинг у проходной, и мы подготовили ловушку. Вилесов велел Кошечкину ничего не предпринимать, то есть вся охрана была настроена на полнейшее бездействие, чтобы у ворот выстроилась длинная колонна фур и завод выглядел беспомощно на любой картинке.
Оставалось надеяться, что Кудымов хоть кого-то соберет. Наши действия по работе с населением имели недурной эффект, и, судя по тому, что рассказывали мои информаторы, Кудымов с трудом набирал всего десяток сумасшедших.
Пришлось придумать трюк: встретился с Бурматовой, организовал экскурсию в областной центр, в краеведческий музей, ровно на то время, когда Кудымов со своими психами думал оказаться у проходной. Когда девять человек его пришли, заняли въезд и растянули какой-то плакат, заводской автобус, который должен был отправиться за бабулями к кряжевскому клубу, выехал и уперся в них. Водитель остановился. Я позвонил Бурматовой – мол, тут нас задержал митинг, ничего не можем сделать. До этого все шло как по маслу, но я просчитался именно на бабках. Идея была проста: бабки придут, толпа станет больше, и я наделаю фотографий, чтоб потом угроза от действий Кудымова смотрелась убедительнее в материалах уголовного дела. Бабки и правда пришли, но настроены были воинственно и разогнали митингующих самостоятельно, используя троекратное численное превосходство. До рукоприкладства не дошло: бабули просто, как стая чаек, облепили несчастных психов и отогнали с дороги. Кудымов – единственный, кого бабки отогнать не сумели, – возвышался среди восклицающих и ворчащих старух. Бурматова пробралась к нему через своих, схватила за ухо и, как нашкодившего школьника, увела прочь.
Пока безрадостные, поверженные кудымовцы брели к поселку, бабки загрузились в автобус и уехали в город. Фуры скопиться толком не успели, на фото было всего пять или шесть машин, и вся постановка вышла не такой масштабной, какой должна была. Но Илья Дмитрич сказал: «Достаточно». То есть завод, по логике уголовно-процессуального уклада, мог от такого испугаться не на шутку и заплатить полтора миллиона рублей.
Фото Бурматовой, которая ведет за ухо Кудымова, мы не стали прикладывать к материалам.
Менты сказали ждать звонка и не рыпаться. Но Кудымов не звонил, видимо, зализывал раны после стычки с Бурматовой. Время поджимало: у меня были куплены билеты на Байкал. Надо было действовать, чтоб доказать Кудымову, что завод перепуган, завершить начатое и улететь в Иркутск. Вилесов велел нанять еще восемь охранников и усилить видеоконтроль места стока. Кудымов повелся и позвонил.
– Подумали твои над моим предложением?
– Ответ положительный.
– Что? Да? – не поверил в свое счастье сразу. – Когда?
– Завтра у проходной. Но никуда не поедем. Они хотят быть уверенными, что я отдам деньги тебе, поэтому я выйду с сумкой и отдам тебе.
– Они че, думают, что ты спиздишь?
– Наверное. Слушай, я же просто наемный работник.
– Ну это дичь – под камерами передавать.
– Это заводские камеры, а не ментовские, и я передам тебе закрытую сумку.
– Ну не, бля. Это развод. Давай на болоте.
Еще несколько часов ушло на то, чтобы менты съездили на болото, определили, что там они брать его не будут, возьмут по дороге обратно.
– Жду на проходной в одиннадцать.
– Давай.
Деньги для полицейских операций не всегда выдаются самими органами. В нашем случае деньги выдал Матвей Лукич, из своих. Всю ночь менты переписывали номера купюр и ругались, что они не пятитысячные и даже не тысячные, а пятисотки; зная характер Матвея Лукича, можно предположить, что он вообще сотнями хотел отдать, но просто не нашел нужного количества.
Утром все то же самое: куртка не по погоде, машина, едем на болото.
– Тебе не жарко?
– Я мерзляк, я же худой очень.
– Ну даешь.
Нерешительно взял сумку, уже держа за ручки посмотрел мне в глаза, будто чуял что-то. Поставил сумку на колени, расстегнул. Чтоб смотрелось красиво, мы все запаковали банковской лентой, в аккуратные пачки, чин-чинарем, прям бандитское кино. Кудымов глянул уже веселее, застегнул сумку, оставил на коленях, видимо, не хотел класть на заднее, и рванул к проходной, где чуть ли не на ходу меня высадил.
Тут же Кудымова и приняли, прямо на въезде в поселок, в паре сотен метров от заводской проходной. Я наблюдал, как фургон перегораживает ему дорогу, сзади прижимают две легковушки, Кудымова вместе с сумкой вынимают из машины, кладут рожей на капот, и забавно, что оба бойца, которые заняты этим, сильно ниже главного героя эпизода.
Я сел на лавочку, закурил и посмотрел на церковь. Оттуда вышел отец Арсений, он тоже наблюдал за сценой задержания на дороге. Я думал о том, что надо, наверное, поговорить с Ритой. Еще думал, что Мила, наверное, не поверит, что спектр моей работы расширился, и теперь я не только ценники переклеиваю, но еще охочусь за выхухолью и участвую в полицейских операциях.
