Мальчик достал из комода письменные принадлежности и разложил их на столе.
– Семь грамм корня ливанского кедра,– начал диктовать старик,– засушённый плод акокантеры абиссинской, двенадцать грамм сибирской полыни…
Распутин с недоумением слушал сплошь незнакомые ботанические названия.
Монотонный спокойный голос старика действовал подобно снотворному, и он почувствовал, что находится в непонятной дрёме, где-то на грани между сном и реальностью.
Перед глазами вдруг возник дворец Феликса Юсупова, а потом и сам Феликс.
Держа в руке бокал вина, приторно улыбаясь, он что-то говорил, но его слова не доходили до сознания, пропадая и тут же стираясь в памяти.
Неожиданно он очутился на улице, во дворе.
Шёл снег. Его хлопья были крупными и мягкими.
Поймав на ладонь одну снежинку, Распутин вдруг подумал, что в это самое время должен быть в совершенно другом месте.
«Что я тут делаю?»
От ворот кто-то шёл.
Присмотревшись, он увидел молодую женщину.
Она, пошатываясь, словно пьяная, шла к нему.
В её голове торчал топор, струйки тёмной крови стекали с её подбородка на снег и тот шипел, пузырясь и смешиваясь с ними.
«Бежать!»
Он побежал, но ноги были ватными, длинный подол шубы мешал, цепляясь за непонятно откуда взявшиеся корни деревьев, торчащие из мёрзлой земли.
Он схватил руками подол, и в этот же момент что-то сильно ударило его в спину.
Уже падая, он понял, что опускается не на землю, а летит в чёрную Невскую воду.
В изнеможении подняв голову, он увидел перекошенное лицо Юсупова, а потом ледяное крошево сомкнулось над ним, и холодная речная вода поволокла его тело навстречу концу, который, теперь он знал это точно, одновременно был и началом всего.
Распутин захрипел, схватил себя руками за горло и открыл глаза.
Обезумевшим взглядом он смотрел на старика и мальчика, сидящих за столом напротив него, и не узнавал их.
– Воды!– потребовал он.
Мальчик вскочил и, схватив с подоконника большую железную кружку, выбежал из комнаты.
– Что это было?– сипло спросил Распутин, начиная припоминать, где находится.
– Заснул ты, Гриша. Намаялся за день, вот, наверное, тебе кошмар и померещился.
– Эта женщина его мать? Ты видел её?
– Я всё вижу, такая уж доля выпала,– старик сложил вдвое бумажный листок и протянул его Распутину.– Императору отдашь лично в руки, да скажи ему, чтобы не мешкал с поиском ингредиентов.
– Что это?
– Спасение его и всей семьи. По-другому никак не получится.
– Спасение в этом листке?– с недоверием спросил Распутин.
– Не в самом листке,– терпеливо пояснил старик,– а в формуле этого эликсира.
В этот момент вернулся мальчик с водой.
Распутин с жадностью начал пить и струйки воды потекли по его бороде.
Он утёрся рукой:
– И как ты себе это представляешь? Прийти, значит, во дворец и сказать: ищете Ваше Императорское Величество корешки по всему белому свету, варите раствор и пейте на здоровье?
– Это уж ты сам придумывай, что да как говорить будешь. Имя моё вслух не произноси. Спрашивать будут, скажи, со старцами встречался, они, мол, и передали со всем почтением. Что касается эликсира этого, скажу так: почти всё у нас в России матушке растёт, а что не растёт, так по одному слову Государя вмиг достанут.
– И что будет с тем, кто это выпьет?
– Гляди, какой ты на вопросы скорый. Скажу, но не сейчас. Прежде одно дело сделаем, а уж потом и вторым займёмся. Позже ещё один листок от меня получишь: инструкцию для того, кто выпил.
– Душно тут у вас,– Распутин встал,– окно бы открыли, что ли.
– Это внутренний жар тебе покоя не даёт, свободы ищет, да только не свободен ты, Григорий. Сам у себя в остроге сидишь.
– Тебе виднее. Хорошо, передам. Когда за вторым листком зайти?
– Как Государь раствор выпьет, так и приходи. И ещё просьба у меня к тебе одна. Пристрой парня. Он грамотный, может, помощником писаря или ещё куда-нибудь.
– Завтра к обеду пусть на Гороховую улицу ко мне приходит. Только одежду справить ему надобно. Вот, деньги оставлю, пускай купит себе, что надо,– Распутин положил на стол несколько помятых цветных бумажек, поклонился и стремительно вышел.
– Что с ним, дедушка?
– Да кто ж его знает? Видишь, большим человеком стал, может, дела государственные куда позвали.
– А он к нам ещё придёт?
– Зачем тебе знать?
– После его визитов у нас всегда еда есть.
Старик засмеялся:
– Скоро сам зарабатывать начнёшь, на хлебушек хватит, а больше человеку не надо.
– Так придёт или нет?– настойчиво переспросил мальчик.
– Нет, больше не придёт,– серьёзно ответил старик.– Не успеет.
Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
Мальчик тихо стоял, стараясь не нарушать тишину.
– Деньги спрячь,– неожиданно сказал старик,– завтра с утра сбегаешь к Кузьмичу, пусть тебе одежду подберёт, а тряпьё своё у него оставь.
Мальчик послушно закивал головой, убирая деньги со стола.
– Сегодня у нас какой день на дворе?
– Пятница.
– Вот и славно, иди сюда, лекарство пить будешь.
– Так не больной я, дедушка.
– Делай, как велят,– старик похлопал по карманам холщовой рубахи и достал из левого небольшой стеклянный пузырёк.
