Я сел, он захлопнул дверь и через пару секунд оказался сидящим с другой стороны.
– Заранее прошу простить за временные неудобства.
Я увидел в его руках чёрную повязку и большие наушники.
Ни слова не говоря, я взял их у него из рук и использовал по назначению.
В ушах тут же зазвучал «Вальс цветов» Чайковского.
Я часто включал его в машине, что лишний раз доказывало, что контора прослушивает всех сотрудников, изучая их пристрастия.
Мы ехали, почти не останавливаясь, по моему ощущению часа полтора, а потом машина сбавила ход, медленно поползла и, наконец, остановилась.
– Можете снять повязку,– услышал я голос в наушниках.
Выйдя из машины, я потёр глаза, отвыкшие от света и начал осматриваться по сторонам.
Прямо передо мной находился добротный двухэтажный дом в форме буквы П.
Никаких особых изысков, колонн и вензелей.
Но было понятно, что за этой простотой стоит серьёзный архитектурный замысел. И стоило такое строение очень дорого.
Больше всего меня поразил участок, на котором располагался дом.
Идеально постриженная трава убегала во все стороны до горизонта.
Создавалось полное ощущение того, что дом стоит посреди огромного хорошо ухоженного поля, но это, конечно, было не так.
– Могли бы хоть деревьев насадить или цветов для антуража,– сказал я мужчине.
Он молча пожал плечами.
– Зато при случае пространство идеально простреливается, верно?– добавил я.
– Пойдёмте,– никак не отреагировав на мои слова, он направился к огромным входным дверям, высота которых была не менее трёх метров.
Двери открылись, и мы зашли в большой зал, посередине которого стоял накрытый белой скатертью стол.
Стол был огромен, под стать залу, но сервирован на троих.
Под потолком висела кованая люстра, но свет в зал поступал из больших, до пола окон.
– Подождите, пожалуйста,– мужчина сделал шаг к дверям, они автоматически открылись и тут же закрылись за ним.
Я стал оглядываться и заметил, что, несмотря на размеры помещения, кроме этого стола в нём больше ничего не было.
Да и сам стол при ближайшем рассмотрении казался пережитком давних времён.
Лак на его фигурных ножках истёрся и потускнел, а в некоторых местах дерево и вовсе треснуло.
– Раритетная вещь,– сказал я вслух,– могли бы и починить.
– Конечно, могли бы,– произнёс голос за моей спиной,– но в таком случае это будет совсем другой предмет мебели.
Я обернулся и увидел перед собой невысокого мужчину средних лет, одетого в костюм серого цвета.
Гладко выбритое лицо, аккуратно подстриженные усы, высокий лоб и очки, надетые на самый кончик носа.
Мужчина протянул руку:
– Вячеслав Михайлович.
Смотрел он доброжелательно, но взгляд был изучающим.
– Гоша,– я ответил на рукопожатие.
– Прошу к столу, Гоша. Хозяин скоро выйдет.
– Хозяин дома или Ваш?– спросил я.
Мужчина рассмеялся:
– Это фигурный оборот речи, но Вы ловко поймали меня на неточности. В следующий раз непременно буду внимательнее следить за словами.
Говорил он мягко.
– Ваше лицо, Вячеслав Михайлович, мне очень знакомо. Где бы я Вас мог видеть?
Он вздохнул:
– Эх, молодёжь! Плохо учите историю или Вас плохо учат?
– А Вы имеете к истории какое-то отношение?
Он рассмеялся.
– Имел, имею и, надеюсь, буду иметь! Впрочем, что же я держу гостя? Пожалуйте за стол!
Расположившись на стуле, который жалобно скрипнул под моим весом, я спросил:
– Не находите странным, что в таком большом зале стоит один стол?
– Хозяин презирает роскошь,– развёл руки Вячеслав Михайлович.– Он пользуется только теми вещами, которые необходимы. Это столовая: стол, стулья, приборы. Что ещё нужно для того, чтобы поесть?
– Вполне логичное объяснение. Значит, в спальне у него стоит только кровать?
– Да, только кровать,– подтвердил мой собеседник,– ну, и ещё прикроватная тумбочка.
Всё это выглядело очень странным.
Кроме того, я чувствовал, что за нами наблюдают.
Очень хотелось пить и есть, но я решил не просить и дождаться появления таинственного хозяина.
Вячеслав Михайлович сидел с отсутствующим видом, изредка поглядывая на меня.
Только сейчас я заметил, что на стене напротив, висели три чёрно белых картины.
На них были изображены вожди мирового пролетариата: Маркс, Энгельс и Ленин.
– Только Сталина не хватает,– пошутил я.
Вячеслав Михайлович отреагировал довольно странно.
Он вдруг вскочил и вытянулся в струнку, глядя на двери, ведущие из зала.
Проследив за его взглядом, я увидел, что в нашу сторону идёт человек.
При каждом его шаге я слышал странный скрип.
Я не сразу понял, что это скрипят его сапоги.
Чем ближе он приближался, тем больше росло моё удивление.
Я множество раз видел фотографии этого человека и смотрел кино о нём.
В правой руке человек держал трубку.
Подойдя ко мне, он затянулся, выпустил струю дыма и сказал с характерным грузинским акцентом:
– Почему же не хватает, товарищ? Вот он я, прошу любить и жаловать.
Я не понимал, что происходит, но из вежливости встал со стула.
Если контора решила разыграть меня, то было совершенно не понятно, в чём суть этого розыгрыша.
С другой стороны, я не припоминал случая, чтобы руководство делало что-то просто так, не преследуя определённой цели.
