Да и не с дружественным визитом он пожаловал в этот дом. Но, скорее, как враг, для которого сделали исключение. Так же в свое время Рудольф Гесс мотался в Англию. Надеясь переубедить шишек в тамошнем правительстве из врагов Рейха сделаться хотя бы временными союзниками.
На нечто подобное надеялся теперь и Мартин. Исходя из все того же старого принципа: «Враг моего врага — мой друг».
Густой бас, как оказалось, принадлежал двухметровому мордовороту в строгом костюме — охраннику, по всей видимости. Молча и без лишних церемоний он провел по туловищу и ногам Мартина ручным металлоискателем. Удовлетворенно хмыкнул, не услышав от своего девайса тревожных возгласов, свидетельствовавших о наличии у визитера оружия или взрывчатки. И велел следовать за собой.
Так, в компании с охранником Мятликов дошел до дома, поднялся на крыльцо, переступил порог. И сразу у порога встретился с хозяйкой дома.
В той аварии Лариса Степановна Кочергина, она же Мегера, выжила. Но передвигалась теперь на инвалидном кресле. Да и сама по себе являла жалкое зрелище. Сгорбленная, с перекошенным, каким-то ассиметричным лицом она казалась меньше, старше и утратила даже слабое подобие женского обаяния, каким обладала в первую с Мартином встречу.
Но вот взгляд… он, напротив, сделался еще жестче чем прежде, излучал силу — и ни капли доброты и жалости. За один только этот взгляд прозвище Мегера, некогда придуманное ей Мартином, подходило теперь хозяйке дома как никогда прежде.
— Проходи, чего встал, — жестким до грубости, под стать взгляду, голосом велела Мегера. И проворно развернув инвалидное кресло, поехала вглубь дома.
Мартин последовал за ней. Следом двинулся, замыкая шествие, мордоворот-охранник. Что не очень-то устраивало Мятликова.
— Я бы хотел поговорить наедине, — проговорил он, обращаясь к хозяйке, — не бойтесь, я человек мирный… моя жена правильно отметила, что я не Рэмбо. А уж для нее-то я «самый-самый» и «номер один». То есть, стеречь меня… опасаться, что я причиню вред беспомощной калеке…
— Гоша! — гаркнула Мегера, перебивая незваного гостя. — Оставь нас. Во двор!
Без возражений и почти неслышно (что было дивно при его габаритах) охранник удалился.
— Круто! — не удержался от восхищенного комментария Мартин. — Вышколили его, как верного пса!
— Нашел беспомощную калеку, — в ответ ворчливо молвила хозяйка. — А не напомнишь, Мятликов, по чьей милости я оказалась в таком положении?
— Было за что, — не задержался с ответом Мартин.
Свое кресло Мегера остановила возле лестницы. Дальше вверх, мол. А пока Мятликов поднимался по ступенькам, сама немного отъехала, заводя кресло на небольшую платформу.
Платформа оказалась подъемником. Мегера нажала на кнопку и… поднялась на второй этаж даже быстрее, чем ее гость по лестнице.
Криво усмехнулась, ожидая, пока он преодолеет последние ступени.
— И мой джинн, — затем сказала хозяйка, — мало того, что меня в инвалидное кресло загнал, так вдобавок украл моего джинна.
— Украла из нас как раз ты… раз уж мы на «ты», — спокойно парировал Мартин, — жизнь мою украла. Квартиру, работу. А я вернул украденное — раз. И два: в дом твой залезли и кувшин с джинном вытащили другие люди… справедливости ради. Я их, кстати, еще наказал. Руки у них отсохли за то, что тянулись куда не надо.
— Ай, спасибо! — с сарказмом воскликнула Мегера, смачно хлопая в ладоши. — Я просто восхищена твоей честностью и чувством справедливости! И где теперь мой джинн, благородный ты наш?
— На дне нашей не слишком великой русской реки, — отвечал Мартин ничтоже сумняшеся, — или, в зависимости от веса и скорости течения, наверное, уже в Карском море.
А затем добавил — с нажимом:
— У меня было искушение пожелать у джинна, чтобы он превратил всю вашу братию… всех, кого ты обратила в людей, сделал обратно крысами. Тебя в том числе. А надо ли напоминать, что ждет в вашем крысином обществе увечную особь? Да-да, мадам! Я вашим братом, хоть и по-дилетантски, но давно интересуюсь. Так что в курсе ваших нравов и порядочков.
— Но…
— Но я, как видишь, сжалился, — сказал Мартин, разводя руками вроде как виновато, — слишком добрый оказался. Решил: если так хочется жить людьми, живите. Главное, меня не трогайте.
— Спасибо тебе сказать что ли? — с усмешкой молвила Мегера, не оборачиваясь и продолжая катить в инвалидном кресле. — Ну, на здоровье. Спасибо, дорогой Мятликов, что не убил.
Затем ей приспичило пожаловаться.
— Без джинна стало хуже, — произнесла хозяйка дома не без грусти, — новых… хм, членов нашего клуба привлечь не получается. Старые тоже не больно-то раскошеливаются. Наверняка большинство уже в курсе, что я не могу превратить их… обратно. А значит, зачем с какой-то теткой считаться? Наглеют… твари бесхвостые.
— Ну а что ты хотела, — не удержался от подколки Мартин, — жрать слабых — для таких как ты самая тема.
