Легенда? К ней крысы… обычные наверняка относились как люди к мифу о Геракле или былине об Илье Муромце. То есть, интересно, конечно, и кое у кого даже вызывает чувство гордости величием предков. Но никакой практической ценности не имеет. А значит, придавать ей значения сильно не стоит.
Другое дело — крыса, превратившаяся в человека. У нее, живущей в относительном комфорте, есть время и поразмышлять, и увлечься чем-нибудь. В том числе чем-нибудь эдаким, с мистическим душком. Подобно тому, как настоящие люди нет-нет, да увлекались то НЛО, то феноменом полтергейста, то обещаниями очередного целителя-шарлатана одним чихом избавить от всех болезней.
А увлекшись, можно и предпринять кое-какие шаги в пользу объекта своего увлечения.
Конечно, если вдуматься, крах цивилизации был бы невыгоден и самим этим крысам, в людей обратившимся. Зря, что ли, они примазались к ее достижениям. Но с другой стороны, в семье, как говорится, не без урода. И басня про свинью под дубом тоже родилась не на пустом месте. Мало ли, каких фанатиков могло занести в ряды клиентов «крысы Ларисы».
Придя к такому умозаключению, Мартин поднял Бурбона на руки.
— Сейчас я отнесу тебя домой. Угощу чем-нибудь… хочешь молочка?
— Хочу, — отвечал котенок, — но еще хочу, чтобы вы спасли того кота. Он мне очень помог…
— И насчет кота того что-нибудь придумаю.
Да, Гуля была права, напомнив ему об очевидном. Мартин умел хорошо выглядеть, не был лишен организаторских способностей, неплохо делал презентации и мог выбить для фирмы, в которой работал, выгодный контракт. Тогда как для спасения мира… в одиночку требовались совсем другие качества.
Но с другой стороны, если в одиночку он мало что мог, то почему бы не поискать союзников. Точнее, не столько поискать, сколько сделать своим союзником… кое-кого. А для этого прибегнуть в том числе к своим профессиональным умениям.
Потому, едва шагнув на порог, Мартин первым делом вручил Гуле вместе с морской капустой Бурбона.
— Ой, какая прелесть… откуда? — воскликнула та при виде котенка.
— Не бойся, он вроде чистый, — вместо ответа сказал муж, — покорми его чем-нибудь.
— А ты?.. — не поняла супруга.
— А мне надо кое-куда съездить. Срочно.
— По работе? — спросила Гуля, но Мартин не удостоил ее ответом. Не хотел ни обманывать, ни лишний раз волновать, вызывая ненужные вопросы.
Молча спустившись во двор, он завел машину. И поехал в считающийся элитным не то поселок, не то новый пригородный район под странным названием Оводы.
Нужный дом Мартин нашел без труда. Был уже здесь, а на память не жаловался. Да, в прошлый раз его заносило к этому дому ближе к ночи, в темноте. Ну так и теперешний его визит состоялся поздним вечером.
Подъехав к воротам, Мартин сначала посигналил. Затем вышел из машины и нажал на кнопку звонка. Явившись сюда на сей раз человеком, он больше не собирался упражняться в лазании через забор.
— Кто? — донесся густой грозный бас с другой стороны ворот.
Приветливости в его тоне ни на йоту не ощущалось. А главное, он совсем не походил на голос той, с кем Мятликову нужно было увидеться. Неужели Мартином же устроенная авария оказалось для нее смертельной?
Как бы то ни было, а гадать смысла не имело. Как и отступать раньше времени.
— Ларису… Степановну хочу, — почти повторил Мятликов фразу из фильма «Мимино», внутренне порадовавшись такому совпадению, да заодно подпустив в голос почти пародийный кавказский акцент и нотку наглости. Говорить старался громко, уверенно. Так, чтобы ни единым звуком не выказать слабости. Что было бы смерти подобно — особенно с крысами.
— А кто хочет-то? — осведомился бас, как показалось Мартину, чуточку помягче. И вроде на полтона ниже.
— Мятликов, — коротко бросил Мартин, никакими дополнительными пояснениями себя не утруждая. Не оказывая собеседнику такой чести. Мол, кому надо, одна моя фамилия все скажет. И кто пожаловал, и зачем. А кому не надо — как вот тебе, например, сошка мелкая — тому и знать лишнее ни к чему. Крепче спать будешь.
Обладателю баса, впрочем, тоже стоило отдать должное. Ничего больше спрашивать он не стал. Возможно, удалился. Для принятия решения относительного позднего незваного гостя.
Так прошло несколько минут, в течение которых Мятликов успел еще разок нажать на кнопку звонка и пару раз посигналить из автомобиля — демонстрируя свое нетерпение. Точнее, нежелание покорно терпеть, стоя у порога, как какой-нибудь попрошайка.
А потом, наконец, бас зазвучал снова.
— Заходите, — донеслось из-за ворот, а затем дверь калитки отворилась.
Мартин еле подавил в себе искушение показательно возмутиться тем фактом, что внутрь пропускают только его, на своих двоих. А на машине проехать не дают. Однако вовремя понял, что передергивать не следует. Успехом следовало считать уже то, что его вообще пустили на порог. Как бы он ни хорохорился, но положение его было все-таки уязвимым. А роль — скорее, просителя.
