— Как вы, женщины, можете так легко все забыть?.. — вот что он сказал, оглянувшись, и посмотрел взглядом, в котором было так много горя прошлого. — Я был мальчиком, когда они пришли ночью в наш городок. К утру погибла треть жителей. Я выжил, потому что лишился чувств, когда увидел что делают с моей матерью. Они не прельстились неподвижным ребенком. Знаешь, что я понял? Убивая, они очень любят видеть страх своей жертвы. Только это меня спасло. С рассветом все кто остались, бежали в соседний городок. Мы шли и падали от бессилия, все кто мог, несли раненных. Они умирали от кровопотери в пути, и мы оставляли их скорченные тела гнить вдоль дороги, потому что нести мертвых не было ни сил, ни смысла. Стоны, крики и сотни тел, вот каким я помню то утро… Когда мы, наконец, увидели на горизонте первые дома, я не выдержал дикого напряжения и побежал. Быстро, как только смог. Вдалеке, встречая нас стояла женщина, я упал в ее руки и завыл волком. Знаешь, почему я бежал к ней? Нет, не от страха… Мне пригрезилось, это моя мама… Я думал — живая… Через три года ночные убийцы унесли жизнь и этой женщины. Они как саранча опустошали город за городом вдоль железной стены. И я видел смерть и этой мамы, ведь она из жалости взяла к себе сироту. Ты знала, что мужчин они убивают сразу? А женщину, если она не старуха, сперва… — мужчина смолк и, поджав болезненно губы, увел свои глаза. — И только потом убивают. Я дважды пережил ночь, которую не переживают. Потерял двух матерей. И не смог защитить ни одну, потому что был еще мальчиком. Смерть первой я пережил в обмороке, гибель второй видел от и до. Это зрелище помутило мой разум, я с криком кинулся на зверя и получил удар кулаком. Очнулся на рассвете, как и в первый раз. А на полу голый труп матери с обезображенным лицом и порванным горлом. Я так и сидел над ним, пока не пришли солдаты…
Мужчина говорил это все без всяких даже малейших эмоций. Ровным голосом человека, который уже не раз пережил это горе, вспоминая. Все это по-прежнему болело где-то там у него в груди, но эмоции в голосе словно выцвели от времени. А может быть он просто не хотел выплескивать их ей. Той, кого, по сути… презирал?
— А теперь я смотрю по телевизору на тебя и таких как ты, что едут туда за любовью и пытаюсь понять. Как вы могли забыть? Как это можно, перестать вспоминать? И не думать, что эти губы, которые сейчас целуют в один из дней распахнуться пастью и вонзятся в тебя клыками! Думаешь, он любит тебя? Ты серьезно думаешь так? Мы всегда были и будем для них только едой! Даже если они будут не голодны. Они охотники и никогда не преодолеют свою природу. Ты мясо! Все вы — мясо!
Мужчина встал, положил деньги на стол и вышел из бара…
Этот человек не пытался оскорбить, он пришел вразумить. И Калина смотрела на двери, что закрылись за его спиной и строки в голове складывались сами собой.
«Ночь которую не переживают».
История одного мальчика…
«…Они говорят, что перестали видеть в нас еду и давно не пьют кровь людей. Тоже повторяют, убеждая нас с экранов, наши политики. Вы верите им, и мне жаль вас! Потому что я все еще помню ту ночь, которую не переживают. Ужас, который выпал мне дважды…»
Пожалуй, эта статья была больше рассказом на тему горя бедного маленького мальчика, который в течение трех лет своей жизни узнал много ужаса и потерял двух матерей. Он выжил и вырос только для того чтобы напомнить всему человечеству об опасности, что притаилась за железной стеной и теперь так близка. Это были бесконечно эмоциональные строки в каждой из которых, была острая боль. Проскурина выложила на страницы все свои эмоции, выступив фильтром для слов неизвестного мужчины из бара. Но получившийся результат растрогал до слез ее саму. Она не просто оплакивала судьбу ребенка, она рыдала над собственными словами, вспоминая все ужасы далекого прошлого. Всех погибших матерей, всех обездоленных детей. Это было именно то, что нужно! Заканчивалась статья так:
«Я должен был рассказать вам это! Напомнить о том, что никогда нельзя забывать! Имена и лица тех, кто был когда-то среди нас. Тех, кто были братьями, дядями, отцами, подругами по школе — всех кто любил нас, и кого любили мы. Кого больше нет… Улыбки и теплые руки наших матерей.
Сказать вам слова женщины, что в муках меня родила и, защищая, отдала свою жизнь:
„Сынок. Даже домашний зверь, всегда, прежде всего — зверь!..“
И когда в следующий раз, все следующие разы вы будете смотреть в улыбающиеся и переливающиеся янтарем глаза бессмертного, подумайте о том, сколько человеческих жизней он унес за свою долгую жизнь? Сколько матерей обескровил, лишив навеки покоя их маленьких сыновей?! И пусть вас не вводят в заблуждение их улыбки. Смотрите на то, что скрыто за ними. Смотрите на их клыки…»
Пусть это было не совсем то, что Калина планировала написать вначале, но, кажется именно то, с чего нужно было начать в этой борьбе за здравый смысл людей. Помни и не забывай!
На следующий день статья Проскуриной была опубликована в сети.
