— Вас хотел видеть господин Серпов, — сообщает администратор, когда Калина переступает порог гостиницы.
— И где он? У себя?
— Нет. Господин Серпов в баре.
— В котором?
— Вас проведут.
Калина благодарно улыбнулась Валинару, потому что баров в гостинице множество. Только в левом крыле десятка три, не меньше. Обходить все в поисках шефа, ее не прельщало.
Глава телеканала сидит за стойкой не один, рядом весь мужской состав группы. Все что-то пьют и тихо перешептываются, наблюдая за туристами которых тут не мало.
— Что он хотел? — прямо спрашивает Серпов.
— Так и не поняла. Пустая болтовня ни о чем.
— Спрашивал обо мне?
— Нет. Думаю, он и так все про вас знает.
— Спрашивал, что будем снимать?
— Нет. Лишь выразил надежду, что я буду беспристрастна.
— Подозревает тебя в пристрастном отношении? Давил? Пугал?
— Подозревает. И согласитесь, не напрасно. Но не давил. Он понимает, что это глупо.
— И что ты сказала?
— Что я всего лишь помощник директора. Не имею доступа к работе над фильмом. Но будь он у меня — была бы честна со зрителем.
— Его устроил этот ответ?
— Не очень, но он его принял.
— Выпьешь с нами?
— Нет. Очень устала, пойду спать.
— Завтра мы с самого утра поедем во дворец, отснимем небольшой материал. Вы с Леной тем временем тоже не спите. Походите тут, пообщаетесь с туристами. Вежливо так, на позитиве. Хочу знать, что они думают о гостеприимстве бессмертных и вообще. Постарайтесь их по-настоящему разговорить.
— Хорошо.
— После мы посетим стеклянное кафе. Хочу уделить ему особенное внимание в фильме.
— Как вы вообще его видите? Наш фильм.
— Пока не знаю.
«Или не желаешь делиться, потому что слегка меня в чем-то подозреваешь после этого вечера», — рассудила женщина.
— Я тоже. Мне очевидно, что ничего по-настоящему важного, что затронет зрителя, показать нам не позволят. Поэтому нужно изначально сделать фильм таким, чтобы он выглядел беспристрастным. Хвалу в свой адрес вампиры от нас и не ждут. И появись вдруг она, выглядеть это будет ненатурально. Поэтому нужно очень серьезно поработать над тем, чтобы основная мысль, о том кто они, чувствовалась как голос за кадром, но не звучала. Что бы нас не в чем было обвинить, и материал все-таки увидели зрители.
— Это как?
— Например, добавить в сюжет фрагменты, которые будут комментировать предварительный сюжет. Скажем, мы покажем застолье во дворце, а затем материал как за одним столом сидят овцы и волки. Чтобы абсурдность бросалась в глаза.
— И этот материал, по-твоему, пропустят?
— А мы покажем им только ту часть, которую нужно. А уже перед подачей в эфир, смонтируем.
— А что? Это хорошая идея, — оживился оператор.
— Эфирного времени не хватит. Его выделят только на время показа фильма.
— Значит, мы добавим обманку, чтобы общий таймер совпал.
— Обманку?
— Да, кусок красивый, но ни о чем. Как бы ознакомительный. Такой который одобрят. Ровно на то время что нам необходимо на вставки. А потом мы его вырежем. Закончить фильм предлагаю так — заботливый овцевод чешет ласково гриву милой белой овечке, с умилением и теплотой, а затем на последнем кадре отправляет за двери с надписью «Бойня».
— Охренеть, Калина! — хохотнул Володя. — Мы следующим же утром останемся безработными. Но мне страшно нравится твоя идея! Что скажете, шеф?
Серпов усмехался, явно о чем-то размышляя.
— Мило побеседовали о погоде, говоришь? — рассмеялся он. — Ну-ну…
— Мило, — кивнула Калина. — Очень мило.
— Запугивал? — прищурился Серпов. — Не мог не запугивать. Из тебя так и сочится «непредвзятость». Какую игру ты ведешь? Не боишься?
— Нет. Волков бояться, в лес не ходить.
— Проскурина, ты, вероятно, погубишь мой канал, но я отчего-то рад, что взял тебя на работу.
— Кто-то должен говорить, когда другие молчат.
Утром следующего дня Проскурина с Рыжовой прогуливаются гостиницей, встречаясь взглядами. Обе сотрудницы телеканала напряженно ищут собеседников и собирают информацию для фильма. Калине эта идея кажется лишенной смысла. Неужели Серпов всерьез думает, что кто-то пожалуется или доверит страшную тайну об истинной природе вампиров, свидетелем которой стал?.. Глупо надеяться. Ведь очевидно, если бы кто-то из туристов был недоволен, испуган или даже просто что-то подозревал, его бы тут не было, вот и весь ответ.
Бросив, в конце концов, эту безнадежную затею, журналистка идет к себе, отдохнуть до возвращения съемочной группы из дворца, где они почему-то задерживались. Но в холле застает другую группу, военных, сотрудников гостиницы из числа охраны. Молодые люди стоят неподалеку от небольшой компании туристок сидящих на диване в холле и, не скрывая своего интереса, смотрят на женщин, те же в свою очередь отвечают им благосклонными улыбками.
Проскуриной все это кажется милым до тошноты, но она притормаживает и какое-то время наблюдает. В конце концов, один из военных подходит к гостьям и почтительно склонившись, протягивает одной из них цветок. Девушка его берет, краснея до самых ушей, и он тут же отступает. Сомнений нет, когда солдат будет в отгуле, они пойдут в стеклянное кафе.
