В числе прочих знакомый солдат, Рами — он не без улыбки наблюдает за происходящим, а затем замечает Проскурину и, кивнув в знак приветствия, идет к ней:
— Ваш товарищ нашел себе даму на следующий отгул? — Спрашивает Калина, когда мужчина приблизился достаточно.
— Может быть, он встретил свою судьбу? — серьезно предполагает тот.
— Цветочек это мило, — улыбнулась журналистка.
— Да, они очень любит цветы. Все без исключения.
— Потому их так много вокруг, Рами? — иронизирует Проскурина.
— Я знаю кто вы, Калина. Мне разъяснили, как вы относитесь к нам на самом деле. Но я хочу сказать, что вы не правы. То, что вы видите, очень серьезно для нас. Несколько дней назад мой товарищ подал официальное прошение самому государю на дозволение брака со смертной. Вы и мы скоро станем одним миром. Вы понимаете, что это значит? Нам нет нужды вас обижать. Мы возьмем вас в жены.
— А что будет с нашими мужчинами?
— Ничего. Пусть живут, как жили. Нам нет до них дела. У вас много свободных женщин, их хватит на оба вида.
— А как к этому относятся ваши женщины, Рами?
— Мне пора, госпожа Проскурина, — внезапно резко и даже холодно говорит он. — Доброго дня.
— А вот это и правда, сенсационная информация, — шепчет Калина, провожая молодого военного задумчивым взглядом.
— Жениться? — недоверчиво переспросил Серпов.
Калина изложила шефу результаты проделанной работы, и теперь Михаил Юрьевич смотрит на Проскурину глазами размером с циферблат часов, что висят на центральном вокзале их родного города. Немалый такой циферблат. Чтобы все увидели время, даже издали. Остальные коллеги смотрят «плошками» не меньше и у всех очевидный шок от предоставленной абсурдной информации.
— Ты шутишь? Зачем?
— А зачем обычно женятся?
— Понятия не имею. Я не женат, — иронизирует Серпов. — Потому и спрашиваю. Ну ладно, они развлекаются с нашими, это я могу понять — экзотика, трахнуть то, что раньше жрал.
— Извращенцы… — дрогнув плечами в отвращении, тут же добавил он. — Но брать в жены?! Они что же и детей родить хотят? И что это будет за подвид? Оно будет жрать картошку поливая ее кровью? Или запивать кровь борщом? Что за ахинея? Кто это придумал? Нет, я не верю, что их правитель одобрит эту глупую затею. Абсурд… И это все что вы узнали? Что, вообще ничего стоящего внимания, кроме откровенных глупостей?
Михаил Юрьевич хмурится, постукивая пальцами по столу. Вся группа собрались в его номере. Расселись кто куда и проводят планерку.
— А вы, почему так задержались? — спрашивает Калина.
— Этот дворец просто бесконечный, — морщится он. — Особенно эти их каменные залы, которые настойчиво просили непременно показать в нашем фильме…
Проскурина тихо посмеивается, хотя Серпова это слегка злит. Он чуть ноги не стер путешествуя по достопримечательностям дворца.
— Когда приступим к работе?
— Нужно отдохнуть! — хором возмущается мужская часть коллектива.
— Так идите и отдыхайте, даю час. А ты Проскурина, задержись, — хмуро требует начальник.
— Он пригласил меня на беседу, — когда они остаются одни, признается Серпов. — Занятный тип. Держался словно мы старые знакомые и без ума от общества друг друга. Я просто был сбит с толку. Ждал угроз, или подкупа, хотя бы немного высокомерия. А он со мной эдак запросто! — Хмурился Серпов, напряженно размышляя.
— Потом говорит так, между прочим, мол, я понимаю, ничего хорошего вы про нас не покажете, но я могу хотя бы рассчитывать, что, не смотря ни на что, мы останемся с вами друзьями. Это что еще такое? — возмутился он. — Какая дружба? Он отдает себе отчет, что я буду рыть под него и каждого в этом городе, и при этом надеется сохранить дружеские отношения со мной же?! Опять пригласил нас на ужин. Уже без камеры, просто так. Давайте, говорит, пообщаемся.
— Пробуждает доверие. Это его обычный стиль. Вы же понимаете, что это ни о чем не говорит? Он помнит, что вы ему враг и он сам вам точно не друг.
— Что же я девочка маленькая?! Конечно, понимаю. Не понимаю только одно, зачем этот цирк? Я же все равно покажу о нем в фильме то, что, правда, думаю. И пушистым на экране он будет только в области бороды.
— Она у него ни сколько не пушистая, шеф, — хохочет Проскурина.
— Я именно про это и говорю! Что эта непушистая борода будет самым пушистым, что я о нем покажу. Я просто ждал совсем другого отношения.
— Вы ждали правителя бессмертных — вампира с острыми зубами, — понимает Калина.
— Вот именно. А получил добряка какого-то. И мне это не нравится.
— Это говорит лишь об одном, он вас обаял. Но это нормально. Он всем нравится. Даже мне.
— Я думал, ты намерена это отрицать, — усмехается Серпов.
— Какой смысл мне кривить душей перед вами? Вы же не слепой и не дурак. Видели вчера наш словестный поединок.
