— Это было не извинение, а вопрос. Не вижу необходимости просить прощение за то, о чем понятия не имею. В чем вы меня обвиняете? — уже холодней заговорила она. — И потом, искать с вами встречи глупо, когда вы дали понять всем и прежде всего мне, что вы не желаете не только говорить со мной, но и видеть. Очень грубо дали понять. А вот почему вы так грубы, не объяснили.
— Вы спрашиваете почему, Калина? Вы смеетесь надо мной?! — Вишнар обнажил клыки в жутковатом подобии улыбки. При желании вампира, вид зубов в оскале мог внушить дикий страх даже без видимой агрессии. В лице же государя она присутствовала с лихвой.
— Я выгляжу насмешливой или быть может веселой? — слегка теряясь на миг, покорно уточнила гостья.
— Нет, вы выглядите измотанной. Только поэтому я пришел. Или это очередной продуманный спектакль?
— И какова его цель?
— Достучаться до меня, пробудить жалость!
— А это возможно? — выдав тоном глубину своего недоверия, уточнила Проскурина. — После того как вы со мной поступили?
— Как я поступил? Смешно звучит, Калина! Вы жестоко оскорбили меня, как только может оскорбить мужчину женщина. Зачем вы поехали к моему сыну, обнадежив меня перед тем? Чтобы я ощутил себя дураком?
— Я уехала не по своей воле. Меня арестовал капитан Амир.
— Арестовал? Чепуха! За что? За поцелуи под луной?
— За то, что я накормила прототипа сладостями и Агата 7983 умерла у меня в комнате.
— Что за чушь? Из-за куска мяса?.. Впрочем, зачем вы так поступили?
— Я этого не делала.
— Сама она не могла. Прототипы ничего не берут без дозволения. У них установка на послушание. Они безвольны.
— Я знаю. Это сделал начальник вашей охраны.
— Зачем это ему?! — возмутился Вишнар.
— Чтобы арестовать меня и увезти у вас из-под носа.
— Зачем?! — раздраженно рявкнул государь, уже теряя терпение.
— Чтобы продержать до утра и дать вам возможность поговорить с преемником. Это был его приказ, увезти меня и не дать вам совершить ошибку. Он считает меня угрозой.
— Что за глупые выдумки? Вы не могли, придумать что-то умней? Как вы, смертная женщина можете навредить мне, правителю этого мира? Да еще и у меня во дворце? Где полно охраны и смерть для вас за каждым углом! Это самая большая глупость, которую я слышал!
— Может быть, он боится, что вы слишком близко воспримите наше общение?
— А я должен был его так воспринять? — желчно спросил государь.
— Почему вы спрашиваете меня об этом? Ваше сердце, кому его еще знать?
— Мое сердце, Калина? Так вот куда вы метили?
— Я никуда не метила! Это вы меня пригласили в парк! А затем меня увезли, — теряя терпение, что вынуждена оправдываться, возмутилась журналистка.
— Куда увезли? — приближая свое лицо, опасно тихо зашептал Вишнар. — С какой целью? Что там происходило? Отвечайте!
Вишнар выглядел жутковато. Безжалостный вид, холодное лицо, злые глаза. Практически ненависть в них. Но за что? Почему? Калина не могла понять. Лишь смотрела на вампира молча в предельной растерянности. Пока попытка оправдаться, которой ей изначально хотелось избежать, выглядела жалко и только больше злила государя.
— Я уже сказала вам это, Вишнар, — с нажимом, стойко ответила Калина. — Больше мне добавить нечего.
Государь так и стоял перед гостьей, склонившись к самым глазам. Смотрел в них какое-то время, затем его правая рука поднялась, и осторожно коснувшись волос, откинула их в сторону и легла на шею. Калина шумно сглотнула, но не воспротивилась. Вишнар какое-то время гладил тонкую кожу большим пальцем руки, затем тихо проговорил:
— Я могу задушить тебя одной рукой.
— Это угроза?.. Какой в этом смысл? Это будет означать конец мирных переговоров.
— Да. Это будет конец мира, — опасно спокойным, текучим, как ручей тоном, подтвердил государь, выдав этим то, что он нисколько не блефует. — Но иногда есть вещи, которые значат намного больше.
— Какие, например? — непроизвольно сглатывая, спросила Проскурина, все еще уверенно глядя в медовые глаза государя.
— Правда. Я хочу ее знать, — тишайшим шепотом проворковал он.
— Вы ее знаете. Я уже все рассказала.
