— Хрена с два! — дерзко ответил Велига и засунул большие пальцы рук за пояс.
— Мы направляемся в столицу данов — Еллинг, — ответил Добрыня. — К конунгу Харальду Синезубому.
— На кой вам сдался этот христианин? — опять спросил Велига и предложил: — Давайте лучше наймем варягов в Йомсборге.
— Только родственник Рюрика может помочь нам вернуть себе Новгород и даже завоевать Киев, — ответил Сигурд.
Велига молчал, поглядывая на новгородских начальников исподлобья.
— Туда ехать два дня по землям данов, — сказал Добрыня. — И кто знает, что ждет нас в пути.
— Я бросил кости, Сигурд, — заявил Велига. — И они показали, что мы едем вместе!
— Уж не те ли кости, — насмешливо уточнил Сигурд, — в которые ты проиграл свой двуручный меч Хотибору?
— Как долго вы продержитесь? — задал вопрос по существу Торгисль. — Берите нас с собой, мы удвоим ваши шансы.
Воевода Сигурд посмотрел на регента Добрыню и увидел, что тот очень даже не прочь удвоить шансы.
— Тебя, Вальдемар, мы не берем, — твердо сказал воевода своему юному князю, который все это время скромно стоял и молчал, завернувшись в свой долгополый плащ.
— Почему нет?! — с возмущением спросил Владимир.
— Потому что кто-то должен оставаться и командовать ладьей! — ответил ему дядя Добрыня.
Юноша вздохнул и подошел прямо к правому стремени воеводы.
— Сигурд, возьми меня с собой!
— Следи за кормчим Путятей, — ответил князю Сигурд. — Отчитаешься, когда вернусь.
Он тронул коня рысью, Добрыня присоединился. Велига и Торгисль побежали выбирать себе трофейных лошадей.
Юный князь остался на месте. Вид у него был крайне разобиженный. Мимо него пустили в галоп своих коней Велига и Торгисль, догоняя старшин…
Солнце склонялось к западу, и косые тени подбросили всадникам хлопот. По мере того как они, скользя и спотыкаясь, спускались в долину, воздух становился все гуще, и к окружающей морской влаге добавился их собственный пот. После крутого откоса, по которому они буквально скатились, смешанный лес сменился гущей темно-зеленого можжевельника с тяжелыми пучками хвои. В темноте кони спотыкались, того и гляди грозя охрометь.
— Солнце окончательно село, — объявил Добрыня то, что все заметили и без него. — Нужно найти место для ночлега.
Добрыня в Новгороде был тем, кого бы мы сегодня назвали главой городской администрации, поэтому все привыкли выполнять его невоенные распоряжения. Через полчаса вся компания сидела в лесу у костра, за их спинами потряхивали гривами стреноженные кони. Люди вечеряли, раскинув затекшие конечности и расположившись со своими припасами на относительно широкой части тропы подле сухого дерева.
— Рюрик не любил жить вдалеке от большой открытой воды, — рассказывал Добрыня молодежи. — Викинги, они ведь как? Налетели с моря, повоевали, награбили, потом на ладью и поминай как звали. А на реке так не получается. Все места, удобные для причала, давно известны. Броды и мели тоже лучше знают местные. Пока гребцы до моря догребут, их «вдоль по бережку, вдоль да по крутому» всадники не один раз обгонят и в узком месте с двух сторон засаду-то и устроят.
— Это так ваши древляне князя Ингвара поймали? — уточнил Сигурд Эйриксон.
— Примерно так, — согласился Добрыня. — Устроили его варягам жуткую резню. Потому что дань за помощь против кочевников мы платить согласны. А вот грабить себя не позволяем.
— Так почему Рюрик послал своего сына княжить в Киев, раз сам дальше Новгорода никогда не забирался? — полюбопытствовал Торгисль.
— Его интересовала торговля с Царьградом, — ответил Добрыня.
— Теперь для князя Владимира все это и не важно! — бросил Велига.
— Важно! — возразил Сигурд. — Если он станет великим киевским князем…
Угли в костре еле-еле тлели малиновым цветом, больше было дыма, который в безветренную погоду поднимался столбом вверх. Все спали, завернувшись в дорожные плащи и подложив под голову седла. Сигурд внезапно проснулся от краткого призывного ржания одного из их коней. Воевода прислушался: потрескивание углей, скрип покачивающихся вершин деревьев, шорох листвы, шебуршание лошадей в темноте. Но был еще какой-то неясный глухой звук. Не разобрать.
Сигурд беззвучно вскочил, толкнув в колено Торгисля. Тот тихо разбудил Добрыню и Велигу. Все крадучись покинули лежбища и заняли засадные места под деревьями у еле заметной лесной тропы: Добрыня с топором, Велига с клевцом и норвежцы с мечами.
Юноша в сером плаще пробирался по лесной тропке, с трудом видя ее в пятнах теней и лунного света. Под уздцы он вел коня — ночью верхом по лесу не поскачешь, без глаз останешься. Норвежец кинулся на него и приставил нож к подбородку, тронутому легким пушком.
— Сигурд! Это я! — только и успел выкрикнуть юнец.
— Черт!!! — Сигурд отпустил Владимира. — Я ведь мог тебя убить!
Остальные вооруженные путники окружили новгородского князя.
— Я все сделал, как ты сказал, — отчитался юный князь. — Я проследил за Путятей. Он отчалил сразу после тебя. Наши поймали мальчишку по имени Вагн Окессон, он внук конунга йомсвикингов Палнатоки. Путятя решил с ними договориться.
— Вот предатель! — воскликнул Торгисль.
